ОПРЕДЕЛЕНИЕ СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ВЕРХОВНОГО СУДА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ

11 марта 2016 г.

 

(Извлечение)

 

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационным жалобам обвиняемого и его защитника на приговор судебной коллегии по уголовным делам областного суда от 9 декабря 2015 г., по которому Т. осужден по ч. 3 ст. 207 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК) на 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества, пп. 2, 12 ч. 2 ст. 139 УК на 20 лет лишения свободы с конфискацией имущества, ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 205 УК на 2 года лишения свободы.

На основании ч. 3 ст. 72 УК по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно определено Т. наказание в виде лишения свободы на срок 21 год в исправительной колонии в условиях строгого режима с конфискацией имущества.

В соответствии со ст. 107 УК в отношении Т. применены принудительные меры безопасности и лечения от хронического алкоголизма.

Постановлено взыскать с Т. в пользу Л. в возмещение имущественного ущерба 12 951 100 руб., 10 000 000 руб. материальной компенсации морального вреда, а также в доход государства государственную пошлину в размере 1 187 550 руб.

Судом разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав доклад председательствующего – судьи Верховного Суда Республики Беларусь, объяснения обвиняемого и его защитника – адвоката А., поддержавших кассационные жалобы, мнение начальника отдела Генеральной прокуратуры Республики Беларусь, полагавшего кассационные жалобы оставить без удовлетворения, а приговор суда – без изменения, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь

 

установила:

 

По приговору суда Т. признан виновным в разбое, совершенном повторно, с проникновением в жилище, с причинением потерпевшему тяжкого телесного повреждения; в убийстве заведомо престарелого лица, сопряженном с разбоем; в покушении на кражу, совершенном повторно, с проникновением в жилище.

В кассационных жалобах обвиняемый указывает, что преступлений, за которые он осужден, не совершал. Обвинение в разбое и убийстве М. построено на признательных его показаниях, а также на показаниях свидетелей и заключениях экспертов. Преступления в отношении М. совершены Д. и Х., которые угрожали ему и его родителям, а поэтому вынужден был оговорить себя в убийстве и разбое в отношении М.

Лица, совершившие эти преступления, передали ему доллары США, недопитую бутылку водки «Ясная поляна», похищенные у М. Его признательные показания по обстоятельствам совершения преступлений не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Судебное следствие проведено односторонне и неполно. 19 марта 2015 г. он в доме М. не находился. Данных о том, что 9 марта 2015 г. он употреблял спиртные напитки, материалы дела не содержат.

Обвиняемый просит об отмене приговора и прекращении дела производством.

В кассационных жалобах защитник обвиняемого – адвокат А. указывает, что доказательств виновности Т. в совершении преступлений, за которые он осужден, материалы дела не содержат. Со слов обвиняемого, преступления в отношении М. совершили Х. и Д., которые ему угрожали, передали ему доллары США, а поэтому он вынужден был оговорить себя.

Обвиняемый отрицает, что 19 марта 2015 г. он находился в доме М. Причастность иных лиц к убийству потерпевшего и завладении его имуществом не проверялась. Исходя из показаний обвиняемого со стороны сотрудника милиции – участкового инспектора К. было оказано психологическое давление для склонения к даче признательных показаний.

Защитник просит об отмене приговора и прекращении дела производством.

Рассмотрев дело и обсудив кассационные жалобы, судебная коллегия находит приговор законным и обоснованным.

Виновность Т. в совершении преступлений, за которые он осужден, материалами дела доказана.

Так, в явке с повинной от 6 апреля 2015 г. Т. указал, что он с целью хищения денег взломал замок и проник в дом М. Через десять минут появился хозяин дома и схватил топор. Выбив табуретом топор, он задушил М., перетащил того на кровать, а из ящиков шкафа похитил деньги.

При допросе с участием защитника 6 апреля 2015 г. в качестве подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 205 УК, Т. показал, что он после употребления спиртного с целью хищения денежных средств, взяв с собой кожаные перчатки, проник в дом к М., вырвав пробой входной двери с навесным замком. Вскоре в дом пришел потерпевший и стал угрожать ему топором. Выбив табуретом из рук М. топор, он повалил потерпевшего на пол и руками задушил его. Труп затащил на кровать, накрыл дубленкой, из выдвижных ящиков шкафа похитил 700 долларов США, 1 000 700 руб., бутылку водки. Пытался открыть дверцы шкафа, однако те были закрыты на ключ. Найденным ключом открыл навесной замок, сорванный им со входной двери, вставил обратно вырванный пробой и ушел. О происшедшем и о сумме похищенных денежных средств рассказал своим родителям.

Данные показания Т. подтвердил при допросе в качестве подозреваемого 5 мая 2015 г. с участием защитника.

При проведении 3 июня 2015 г. проверки показаний на месте Т. продемонстрировал, как задушил М.

Из заключения судебной психолого-психиатрической экспертизы следует, что обвиняемый в беседах с экспертами указывал обстоятельства совершения им преступления в состоянии алкогольного опьянения. Не отрицал Т. своей причастности к смерти М. посредством удушения и хищению денежных средств потерпевшего в разговорах с сокамерниками в ИВС, где он содержался с 7 по 9 апреля 2015 г. и 5 июня 2015 г., что следует из протоколов осмотра и прослушивания фонограмм переговоров от 19 июня 2015 г. и 10 июля 2015 г. по результатам оперативно-розыскных мероприятий «слуховой контроль».

В судебном заседании обвиняемый не отрицал, что он 9 марта 2015 г., когда вернулся из дома М., сообщил своим родителям, что задушил потерпевшего и похитил у него деньги. При этом в присутствии матери пересчитал доллары США. М. на вид было около 80 лет.

Родители обвиняемого – мать и отец Т. в суде отказались от дачи показаний на основании ст. 27 Конституции Республики Беларусь.

Свидетель Б. на предварительном следствии и в судебном заседании показала, что днем 3 апреля 2015 г. к ней пришла мать обвиняемого и рассказала, что со слов сына ей известно, что с целью хищения денег он проник в дом к М., где задушил потерпевшего, инсценировал естественную смерть последнего, после чего из шкафа похитил 800 долларов США и 1 000 000 руб. Об указанных обстоятельствах она сообщила в милицию, не называя своей фамилии.

Из материалов дела следует, что 3 апреля 2015 г. в 19 часов в РОВД поступил анонимный звонок от женщины с сообщением о том, что к ней зашла В., проживающая в д. Д., и рассказала, что ее сын задушил М. из соседнего хутора и забрал 800 долларов США и 1 000 000 руб. По поручению дежурного РОВД для проверки этого сообщения был направлен участковый К. и сотрудник пограничного отряда Ш.

Свидетели У. и Ш. в судебном заседании показали, что при доставлении обвиняемого в РОВД он рассказал об удушении им М., похищении у потерпевшего 800 долларов США, 1 000 000 руб., бутылки водки.

Из карты вызова бригады скорой (неотложной) медицинской помощи и посмертного эпикриза от 11 марта 2015 г. следует, что фельдшер А. по поступившему вызову прибыла к месту жительства М., где в 14 часов 30 минут 11 марта 2015 г. констатировала биологическую смерть потерпевшего.

Свидетели Б., Н., Г., С. показали, что труп М. на момент его обнаружения находился в комнате на кровати и был накрыт дубленкой. В ходе осмотра трупа видимых признаков насильственной смерти ими замечено не было. Поэтому Н. с учетом возраста М. от вскрытия трупа отказался.

Кроме того, по показаниям Н. и Б., они на веранде на подоконнике слева от входа в дом погибшего видели замок с ключами от входной двери.

При проведении 3 июня 2015 г. проверки показаний на месте Т. указал, что в этом месте им оставлен замок с ключами от входной двери.

В ходе осмотра места происшествия 4 апреля 2015 г. в доме погибшего М. обнаружены топор и табуретка, а также изъят след следообразующего объекта, который по заключению эксперта от 6 апреля 2015 г. мог быть оставлен изделием из кожи, что подтверждает первоначальные показания Т. об использовании им при совершении преступления кожаных перчаток.

Из протокола обыска усматривается, что по месту жительства обвиняемого обнаружена пустая бутылка из-под водки «Ясная поляна», которую по первоначальным показаниям Т. им была похищена у потерпевшего, принесена домой и содержимое бутылки было распито вместе с отцом.

По показаниям обвиняемого на предварительном следствии, на следующий день после совершенного им убийства и хищения денежных средств, принадлежащих М., в г. Б. он обменял 400 долларов США на рубли.

Данное обстоятельство подтверждается сведениями филиала ОАО АСБ «Банк» о проведении указанной банковской операции 10 марта 2015 г., а также протоколом осмотра изъятых в этом филиале видеозаписей камер наблюдения, зафиксировавших факт обмена.

Свидетели Х. и Д. показали, что 19 марта 2015 г. они видели Т., который направлялся к дому погибшего М. Когда они обошли указанный дом, то увидели в нем обвиняемого, который возле шкафа что-то искал на полу в вещах. Т., будучи застигнутым ими в доме, сообщил, что у погибшего М. было много денег и последний был скупым человеком.

По результатам судебно-медицинской экспертизы от 4 мая 2015 г. трупа М., эксгумированного 4 апреля 2015 г., смерть М. наступила от механической асфиксии при сдавлении шеи, о чем свидетельствуют следующие данные: очаговые признаки сдавления кожи правой боковой поверхности шеи с кровоизлияниями; переломы щитовидного хряща. Данные повреждения шеи носят признаки тяжких телесных, они образовались прижизненно и незадолго до наступления смерти от давящего усилия в области шеи тупого твердого предмета.

Выводами дополнительной судебно-медицинской экспертизы от 9 июля 2015 г. подтверждено, что характер и локализация телесных повреждений у погибшего М. не исключают возможности их возникновения в результате сдавления шеи рукой при обстоятельствах, указанных Т. в ходе его допроса 6 апреля 2015 г. в качестве подозреваемого, и при проверке его показаний на месте 3 июня 2015 г.

В дополнительном заключении от 24 сентября 2015 г. эксперт констатировал о возможности наступления смерти М. 9 марта 2015 г.

В соответствии с заключением комплексной судебной психолого-психиатрической экспертной комиссии от 14 июня 2015 г. у обвиняемого обнаружены легкая умственная отсталость и синдром зависимости от алкоголя. В период инкриминируемых ему деяний он не обнаруживал хронического психического расстройства (заболевания), временного расстройства психики, иного болезненного состояния психики или слабоумия. Он мог сознавать фактический характер, общественную опасность своих действий и руководить ими. В состоянии аффекта он не находился. В настоящее время он также может осознавать значение своих действий и руководить ими. Нуждается в принудительных мерах безопасности и лечении от алкоголизма в соответствии со ст. 107 УК, противопоказаний к которому не имеется.

Данное заключение является полным, достаточно мотивированным, выводы его сомнений не вызывают, а поэтому суд обоснованно признал Т. вменяемым и правильно применил в отношении него принудительное лечение от хронического алкоголизма.

Суд исследовал доказательства, дал им объективную оценку и пришел к обоснованному выводу о виновности Т. в разбое, совершенном повторно, с проникновением в жилище, с причинением потерпевшему тяжкого телесного повреждения, в убийстве заведомо престарелого лица, сопряженном с разбоем, в покушении на кражу, совершенном повторно, с проникновением в жилище, и его действия по ч. 3 ст. 207, пп. 2, 12, ч. 2 ст. 139, ч. 1 ст. 14 и ч. 2 ст. 205 УК квалифицировал правильно.

Доводы, изложенные в кассационных жалобах обвиняемого и его защитника, о том, что преступлений, за которые Т. осужден, он не совершал, являются необоснованными.

Данных о том, что сотрудником РОВД К. было оказано на обвиняемого психологическое давление для склонения к даче показаний, материалы дела не содержат.

Показания Т., данные 6 апреля 2015 г., 5 мая 2015 г. при допросах в качестве подозреваемого, показания, данные 3 июня 2015 г. при проведении проверки его показаний на месте, суд обоснованно признал достоверными, поскольку они получены в установленном законом порядке, подтверждаются и другими доказательствами, изложенными в приговоре.

Доводы жалоб о том, что Т. оговорил себя в разбое и убийстве заведомо престарелого М., 1938 года рождения, являются необоснованными.

Аналогичные показания обвиняемого проверены судом первой инстанции и обоснованно признаны несостоятельными. Такое решение суд подробно обосновал в приговоре.

Согласно показаниям свидетеля Н. конструкция запирающего устройства дома М. позволяла вырвать из входной двери пробой с навесным замком и установить этот пробой на прежнее место.

При осмотре 4 апреля 2015 г. места происшествия на входной двери дома М. выявлен след орудия взлома, который по заключению эксперта оставлен орудием типа монтировки, стамески, отношения к настоящему делу с учетом показаний в суде свидетелей Б. и Н. не имеет.

О совершенном обвиняемым 19 марта 2015 г. покушении на кражу свидетельствуют показания Х. и Д.

Причастность других лиц к совершению преступлений в отношении М. не установлена.

Обвиняемый указывает, что убийство М. и завладение его имуществом совершили Д. и Х.

Вместе с тем свидетели Д. и Х. как на предварительном следствии, так и в суде отрицали свою причастность к указанным выше преступлениям, а равно факт своего нахождения 9 марта 2015 г. в доме потерпевшего, и утверждали, что никаких угроз в адрес Т. не высказывали и насилия к нему не применяли.

Показания указанных свидетелей последовательны, сомневаться в их объективности у суда не было оснований, поэтому они обоснованно признаны достоверными и допустимыми доказательствами и положены в основу приговора.

Кроме этого, в судебном заседании обвиняемый не отрицал, что 9 марта 2015 г. по возвращении домой сообщил родителям, что он задушил М. и похитил у него денежные средства.

Обстоятельства дела исследованы всесторонне, полно и объективно.

Выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Фактов, свидетельствующих о необъективном и предвзятом ведении следствия, об искусственном создании обвинения в отношении Т., не установлено.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, при производстве по делу не допущено.

Согласно протоколу от 6 апреля 2015 г. Т. по подозрению в совершении преступления был задержан в 18 часов 45 минут 6 апреля 2015 г., а не 3 апреля 2015 г., о чем обвиняемый указывает в жалобах.

Наказание Т. назначено с учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, мотивов и целей содеянного, данных о личности, обстоятельств как смягчающих, так и отягчающих ответственность.

Оснований для отмены либо изменения приговора судебная коллегия не находит.

Руководствуясь ст. 386 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь

 

определила:

 

Приговор судебной коллегии по уголовным делам областного суда от 9 декабря 2015 г. в отношении Т. оставить без изменения, а кассационные жалобы обвиняемого и его защитника – адвоката А. – без удовлетворения.