− 
 − 

Правовой научно-практический журнал «Законность и правопорядок»,

№ 3 (15), 2010

Стр. 29–33

 

Анатолий Сенько

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ ВОЗОБНОВЛЕНИЯ ПРОИЗВОДСТВА ПО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ ПО ВНОВЬ ОТКРЫВШИМСЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ

Правовая регламентация производства по уголовным делам по вновь открывшимся обстоятельствам, сложившиеся в правоприменительной практике формы и методы его реализации позволяют констатировать, что в современном отечественном уголовном процессе остаются неразрешенными многие процессуальные аспекты обозначенного института, препятствующие эффективному осуществлению данного вида уголовно-процессуальной деятельности. Автором высказан ряд предложений по совершенствованию действующего законодательства и сложившейся правоприменительной практики в сфере реализации уголовно-процессуальных норм.

 

Трудности, возникающие перед органами, ведущими уголовный процесс, обусловлены не только определенными недостатками раздела XIII Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь (УПК), но и отсутствием устоявшейся практики реализации производства по уголовному делу по вновь открывшимся обстоятельствам. Ежегодно, в силу исключительности названной стадии уголовного процесса по отношению к иным стадиям, посредством возбуждения (отказа в возбуждении) такого производства рассматривается весьма незначительное количество дел (материалов), что не способствует накоплению участниками уголовно-процессуальной деятельности нужного опыта и овладению ими навыками ведения производства.

Вследствие этого назрела необходимость в научно-практическом анализе ряда проблемных вопросов, связанных с осуществлением производства по уголовным делам по вновь открывшимся обстоятельствам. Рассмотрение некоторых из них и является основной целью настоящей статьи, предлагаемой к обсуждению юристами-практиками и теоретиками.

Возобновление производства по уголовному делу по вновь открывшимся обстоятельствам представляет собой самостоятельную стадию уголовного процесса, сущность которой в проверке законности и обоснованности вступивших в законную силу постановлений суда с учетом новых обстоятельств.

Первоначально обратимся к вопросу о том, какие именно постановления суда могут быть пересмотрены на этой стадии уголовного процесса, т.е. к вопросу о ее объекте. В ст. 423 УПК речь идет о приговорах, определениях и постановлениях суда. Проведенный анализ норм уголовно-процессуального законодательства, в первую очередь содержащихся в п. 30 ст. 6 и гл. 38 УПК, дает право заключить, что любой приговор (как обвинительный, так и оправдательный) может быть объектом пересмотра. Данное суждение полностью согласуется с тенденциями правоприменительной практики, а также повсеместно признается теорией уголовного процесса и прокурорского надзора. Что же касается определений и постановлений суда, то в нашем случае пересмотру подлежит не каждое из них, а лишь те, в форме которых суд принимает решение о прекращении производства по уголовному делу. Такой вывод непосредственно вытекает из предписаний УПК (ст. 419) и в целом не подвергается сомнению ни со стороны правоприменителей, ни со стороны ученых-юристов.

Только один аспект рассматриваемой проблематики вызывает разногласия. Дело в том, что постановление и определение о прекращении производства по уголовному делу суд (судья) вправе вынести не только при назначении и подготовке судебного разбирательства (ст.ст. 276, 279 УПК) и осуществлении производства в суде первой инстанции (ст. 303 УПК), но и при осуществлении производства в кассационном (ст.ст. 385, 395 УПК) и надзорном порядке (ст. 412 УПК). Названное обстоятельство стало причиной высказывания в юридической литературе мнения о том, что в качестве самостоятельного объекта пересмотра наряду с постановлениями суда, вынесенными при назначении и подготовке судебного разбирательства и осуществлении производства в суде первой инстанции, могут выступать и постановления, вынесенные в порядке кассационного и надзорного производства [1, с. 56–57; 2, с. 157–158]. Случаи рассмотрения кассационного определения в качестве самостоятельного объекта пересмотра встречаются и в практической деятельности органов, ведущих уголовный процесс.

Нам видится, что этот подход ошибочный. Полагаем, что в качестве самостоятельных объектов пересмотра не может выступать ни одно постановление судов кассационной и надзорной инстанций, в том числе определение и постановление о прекращении производства по уголовному делу, поскольку основания возобновления производства имеют юридическое значение только для постановлений, вынесенных при назначении и подготовке судебного разбирательства, а также судом первой инстанции. Такие постановления выносятся по материалам предварительного расследования и судебного разбирательства, в которых в дальнейшем могут быть выявлены пробелы в виде вновь открывшихся обстоятельств. Совершенно иная ситуация сложилась с постановлениями вышестоящих судебных инстанций. Постановления принимаются по материалам судебного разбирательства и вновь открывшиеся обстоятельства не влекут для них каких-либо последствий до момента отмены приговора, определения, постановления суда.

Изучение практики возобновления производства по уголовному делу по вновь открывшимся обстоятельствам показало, что нередко законность и обоснованность постановлений суда, являющихся объектом пересмотра, ранее проверялись в порядке кассационного и (или) надзорного производства. В то же время ст. 423 УПК не уполномочивает суд, рассматривающий заключение прокурора о возобновлении производства по уголовному делу по вновь открывшимся обстоятельствам (заключение прокурора), отменять решения кассационной (надзорной) инстанции. По-видимому, это и есть основная причина крайне редкой постановки прокурорами перед судами вопроса о непосредственной отмене данных решений.

С точки зрения всех канонов юриспруденции, недопустимо такое положение дел, при котором отменяется приговор (определение, постановление) суда, но остается в силе вынесенное в отношении его кассационное (надзорное) решение. В связи с этим стоит приветствовать устоявшуюся в республике правоприменительную практику отмены судами в подобном случае как приговоров, так и кассационных (надзорных) решений. Следует лишь предложить законодателю с целью совершенствования правового регулирования сложившихся уголовно-процессуальных отношений внести надлежащие дополнения в ст. 423 УПК, указав, что суд по заключению прокурора вправе отменить приговор (определение, постановление) и все последующие кассационные и надзорные определения (постановления).

Нельзя оставить без внимания и вопрос о перечне судов, правомочных рассматривать заключение прокурора. Он определен ст. 422 УПК, согласно которой постановления районных и приравненных к ним судов пересматриваются президиумами областных и приравненных к ним судов; областных и приравненных к ним судов – соответствующей судебной коллегией Верховного Суда; Верховного Суда – Президиумом Верховного Суда.

Несмотря на видимую полноту приведенной нормы, она все же не лишена недостатка. Из правового поля выпала ситуация, в которой оспариваемое постановление суда ранее непосредственно или опосредованно пересматривалось в порядке надзора вышестоящим судом по отношению к суду, компетентному на основании ст. 422 УПК рассматривать заключение прокурора. Проиллюстрируем сказанное конкретным примером. В случае вынесения прокурором заключения в отношении приговора районного суда, который пересматривался в порядке надзора судебной коллегией Верховного Суда, данное заключение согласно ст. 422 УПК подлежит рассмотрению президиумом областного суда. Однако юрисдикция президиума областного суда не позволяет ему отменить определение вышестоящей надзорной инстанции. Здесь возможны два способа разрешения моделируемого казуса: рассмотрение заключения прокурора областным судом с последующей постановкой вопроса перед Верховным Судом об отмене определения надзорной инстанции и рассмотрение заключения прокурора непосредственно Верховным Судом.

Предпочтителен, на наш взгляд, последний способ. Он более убедителен, оперативен и действен. Исходя из этого, целесообразно дополнить ст. 422 УПК указанием о праве судов принимать к своему рассмотрению заключения прокуроров, отнесенные УПК к ведению нижестоящих судов (структурных подразделений суда).

Разберем еще один небезынтересный процессуальный аспект возобновления производства по уголовному делу по вновь открывшимся обстоятельствам. До сих пор отсутствует ясность в вопросе о том, возможно ли в рамках многоэпизодного уголовного дела и (или) уголовного дела, приговор по которому постановлен в отношении нескольких лиц, возобновлять производство в отношении только одного (нескольких) из преступных эпизодов и (или) одного (нескольких) из осужденных (оправданных).

Анализ юридической литературы свидетельствует, что в теории данной проблематике не уделено должного внимания. Одни авторы, к примеру В.М.Блинов, Т.М.Махова, по названному вопросу высказываются отрицательно [3, с. 113; 4, с. 142], иные, Н.П.Ведищев, Б.С.Тетерин, М.А.Цатурян, – положительно [2, с. 154, 160; 5, с. 97; 6, с. 116–117]. Однако и те и другие в подтверждение своего мнения не приводят каких-либо аргументов, помимо положений уголовно-процессуального закона.

Ознакомление с конкретными делами показало, что прокуроры и судьи в подобном случае идут по пути отмены приговора только в части интересующего преступного эпизода и в отношении конкретного осужденного.

Представляется, что для этого отсутствуют достаточные основания. Во-первых, системное в контексте всех предписаний гл. 43 УПК толкование ст. 423 УПК позволяет утверждать, что приговор может быть отменен не в части, а полностью, независимо от того, в отношении всех или не всех преступных эпизодов и осужденных выявлены основания возобновления производства. Во-вторых, при частичной отмене приговора автоматически нарушается такое требование, предъявляемое к приговору, как законность (ст. 350 УПК). Одним из атрибутов законности приговора является положение о том, что в приговоре должны быть правильно, т.е. в соответствии с нормами материального и процессуального права, разрешены все вопросы [7, с. 411–412]. Частичная же отмена приговора – признак того, что он был частично незаконным. Если приговор признается незаконным в части, то он не может быть законным в целом.

Практика частичной отмены приговора зачастую создает предпосылки к нарушению иных норм уголовно-процессуального и уголовного законодательства. В частности, отмена приговора по одному из нескольких вменяемых осужденному преступных эпизодов может привести к нарушению основополагающих принципов уголовной ответственности. Так, при назначении лицу окончательного наказания по совокупности преступлений суд сначала назначает основное и отдельно за каждое преступление дополнительное наказание, а затем окончательно определяет наказание по их совокупности путем поглощения менее строгого наказания более строгим либо путем их полного или частичного сложения. Отмена части приговора юридически констатирует, что лицо не совершало преступлений, наказания за которые повлияли на определение ему судом окончательного наказания. Кроме того, при повторном судебном разбирательстве уголовного дела по отмененному ранее эпизоду, в нарушение ч. 6 ст. 3 Уголовного кодекса Республики Беларусь, лицо может быть вновь осуждено за деяние, за которое уже отбыло наказание по первоначальному приговору.

Подводя итоги освещения исследуемого вопроса, подчеркнем, что стоит критически переосмыслить сложившуюся практику частичной отмены приговора. Законодатель четко и обоснованно указывает, что приговор подлежит полной отмене в отношении всех осужденных и вменяемых им эпизодов независимо от того, применительно к каким конкретно лицам и эпизодам установлены основания возобновления производства.

Постановление судом, рассматривающим заключение прокурора, решения об отмене обвинительного приговора и о передаче дела прокурору для производства нового предварительного расследования или в соответствующий суд на новое судебное разбирательство порождает две серьезные проблемы: установление правомерности дальнейшего отбывания лицом наказания, прежде всего в виде ареста, ограничения свободы, лишения свободы, и необходимости немедленного освобождения такого осужденного. Эта дилемма обычно возникает при наличии оснований для применения в отношении лица меры пресечения перед администрацией учреждений, исполняющих наказания, а также перед прокурором и судом, получившими соответственно дело для производства нового предварительного расследования либо нового судебного разбирательства.

В гл. 43 УПК, Уголовно-исполнительном кодексе Республики Беларусь (УИК), иных нормативных правовых актах отсутствует прямой ответ на поставленный вопрос. Вследствие этого на практике встречаются случаи, когда орган, ведущий уголовный процесс, принимает решение о заключении лица под стражу либо о применении в отношении его иной меры пресечения лишь по прошествии нескольких месяцев после отмены приговора.

В контексте исследуемой темы необходимо обратить внимание на то, что в УИК анализируемое определение (постановление) суда не значится в качестве основания освобождения лиц от отбывания наказания (ст. 186). В то же время ст. 5 УИК содержит закрытый перечень оснований исполнения наказания и иных мер уголовной ответственности. Перечень состоит из обвинительного приговора либо изменяющего его определения или постановления суда, вступившего в законную силу, а равно из акта амнистии или помилования. Анализ содержания ст. 5 УИК приводит к единственно верному заключению о том, что рассматриваемое определение (постановление) суда признается юридически значимым фактом, безусловно влекущим за собой освобождение лица от отбывания наказания. После поступления подобного постановления администрация учреждения, исполняющего наказание, обязана в сроки, предусмотренные ч. 5 ст. 191 УИК, освободить лицо от отбывания наказания.

В целях совершенствования законодательства и выработки единообразной практики возможна корректировка ст. 186 УИК указанием, что в качестве основания для освобождения лиц от отбывания наказания выступает определение (постановление) суда об отмене приговора и о передаче дела прокурору для производства нового предварительного расследования или в суд на новое судебное разбирательство.

Если имеются достаточные основания предполагать, что лицо после освобождения от отбывания наказания может скрыться от органа уголовного преследования и суда, а также совершить иные действия, являющиеся основанием для применения мер пресечения, то в данном случае следует заблаговременно применить в отношении его соответствующую меру пресечения.

При постановлении судом определения (постановления) об отмене приговора и о передаче дела в суд на новое судебное разбирательство решение о применении меры пресечения требуется фиксировать в том же определении (постановлении) суда. Как видится, для этого нет никаких серьезных теоретических и законодательных препятствий, ибо любой вышестоящий суд вправе рассматривать в качестве суда первой инстанции дела, подсудные нижестоящим судам. Вместе с тем все же стоит отметить в ст. 423 УПК возможность применения судами мер пресечения.

При принятии судом определения (постановления) об отмене приговора и о передаче дела прокурору для производства нового предварительного расследования должен действовать иной процессуальный механизм применения меры пресечения, так как, естественно, суд в подобной ситуации не вправе непосредственно принять самостоятельное решение. В этом случае прокурору надлежит безотлагательно принять дело к своему производству и вынести постановление о применении соответствующей меры пресечения. Затем, в зависимости от конкретных обстоятельств дела, решить вопрос о дальнейшем производстве по уголовному делу.

Предложенный вариант применения меры пресечения основан на действующих нормах права и не вызывает необходимости внесения изменений и дополнений в УПК. Помимо этого такая модель будет способствовать пресечению фактов необоснованного затягивания на основании нескольких несовершенных правовых предписаний ч. 5 ст. 190 УПК сроков принятия органом уголовного преследования к своему производству уголовного дела, по которому отменен приговор.

Завершая обзор проблематики возобновления производства по уголовному делу по вновь открывшимся обстоятельствам, следует отметить, что в рамках статьи не представляется возможным рассмотреть все аспекты данной стадии уголовного процесса. Кроме того, затронутые в статье вопросы позволяют заключить, что анализируемый уголовно-процессуальный институт и правоприменительная практика его реализации нуждаются в дальнейшем изучении и совершенствовании.

Список цитированных источников

1. Анашкин, Г.З. Возобновление дел по вновь открывшимся обстоятельствам / Г.З. Анашкин, И.Д. Перлов. – М.: Юрид. лит., 1982. – 80 с.

2. Ведищев, Н.П. Возобновление производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств / Н.П. Ведищев. – М.: Юрлитинформ, 2003. – 251 с.

3. Блинов, В.М. Возобновление дел по вновь открывшимся обстоятельствам / В.М. Блинов. – M.: Юрид. лит., 1968. – 119 с.

4. Махова, Т.М. Возобновление дел по вновь открывшимся обстоятельствам / Т.М. Махова // Комментарий судебной практики за 1985 год / под ред. Е.В. Болдырева, А.И. Пергамент. – М.: Юрид. лит., 1986. – С. 129–146.

5. Тетерин, Б.С. Возобновление дел по вновь открывшимся обстоятельствам в советском уголовном процессе / Б.С. Тетерин. – M.: Госюриздат, 1959. – 115 с.

6. Цатурян, М.А. Демократические гарантии института возобновления уголовных дел по вновь открывшимся обстоятельствам / М.А. Цатурян. – Ереван: Айастан, 1981. – 123 с.

7. Уголовный процесс БССР: учеб. пособие для юрид. вузов / СП. Бекешко [и др.]; под ред. С.П. Бекешко, Е.А. Матвиенко. – 2-е изд., испр. и доп. – Минск: Выш. школа, 1979. – 544 с.