− 
 − 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ОБЛАСТНОГО СУДА

11 мая 2016 г.

 

(Извлечение)

 

Судебная коллегия по гражданским делам областного суда рассмотрела в открытом судебном заседании дело по кассационному протесту прокурора и кассационной жалобе С. на решение районного суда от 18 января 2016 г. по искам:

– Т. к М. и Министерству финансов Республики Беларусь об освобождении имущества от ареста;

– С. к Т., М. и Министерству финансов Республики Беларусь о признании права собственности на долю жилого дома и освобождении имущества от ареста;

– Г. к М., Т. и Министерству финансов Республики Беларусь о признании права собственности на имущество и освобождении имущества от ареста;

– прокурора в интересах государства к Т. и И. об установлении факта ничтожности договора купли-продажи гаража, признании недействительными государственной регистрации договора и перехода права собственности на гараж;

– прокурора в интересах государства к Т. и К. об установлении факта ничтожности договора дарения квартиры, признании недействительными государственной регистрации договора и перехода права собственности на квартиру.

Заслушав доклад судьи, объяснение соглашавшихся с решением суда первой инстанции и возражавших на доводы кассационного протеста Г. и представителя Т. – адвоката П., мнение старшего прокурора отдела прокуратуры области, поддержавшей доводы кассационного протеста и поданного к нему дополнения, изучив материалы дела, судебная коллегия

 

установила:

 

В поданном в суд заявлении с учетом последующих дополнений и уточнений своих требований в их окончательном варианте перед судом Т. указала, что приговором суда от 11.02.2015 по ч. 1 ст. 430 и ч. 2 ст. 430 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК) к 5 годам лишения свободы с конфискацией имущества осужден М.

Поскольку в ходе производства по уголовному делу был наложен арест на совместно нажитое ею в браке с М. имущество, в том числе и на жилой дом № 43 с хозяйственными постройками, а также и на ее личное имущество – кожаную мебель (два дивана и одно кресло), веб-камеру, то просила названный жилой дом с постройками, 1/2 имущества нажитого в браке с М., названную кожаную мебель и веб-камеру освободить от ареста.

В поданном в суд заявлении Г. указал, что в связи с исполнением приговора суда от 11.02.2015 года в отношении его отца М. был наложен арест на имущество: электродуховку, диван с двумя креслами, монитор ЖК, воздухоочиститель, шкаф белого цвета и настенное зеркало со шкафчиком белого цвета, мультиварку Panasonic, находящееся в доме № 43.

Утверждая, что такое имущество, за исключением мультиварки, приобретено за его личные денежные средства, а мультиварка ему подарена его родственниками, просил признать за ним право собственности на указанное имущество и освободить его от ареста.

С. в поданном в суд заявлении указал, что несмотря на то, что жилой дом № 43, на который наложен арест, хотя и построен на выделенном в 1992 году Т. земельном участке, однако подземная часть работ по возведению жилого дома была произведена за его денежные средства и на основании заключенного им договора на выполнение таких работ. Ссылаясь на такое обстоятельство, считая, что за его денежные средства было возведено 30 % жилого дома, просил суд признать за ним 1/3 долю в праве собственности на указанный жилой дом и освободить эту долю от ареста.

В поданных в суд заявлениях прокурор указал, что 26.11.2014 был заключен договор дарения, которым Т. подарила своей матери К. квартиру № 98, а 09.03.2015 она же, Т., по договору купли-продажи продала И. гараж с погребом.

Считая, что такие сделки сторонами были заключены без намерения создать соответствующие юридические последствия и исключительно с целью выведения имущества из собственности и исключения возможной конфискации гаража и жилого дома по приговору суда в отношении М., прокурор просил установить факт ничтожности этих сделок, признать недействительными их государственные регистрации, как и такие же регистрации соответствующих переходов прав собственности на гараж и квартиру.

Решением районного суда от 18 января 2016 г. с учетом дополнительного решения от 2 марта 2016 г. и определения от 2 марта 2016 г. об исправлении счетной ошибки:

– установлены факты ничтожности договоров дарения квартиры № 98, заключенного 26 ноября 2014 г. между Т. и К., купли-продажи здания специализированного для автомобильного транспорта (гаража), заключенного 9 марта 2015 г. между Т. и И., признаны недействительными соответственно произведенные государственные регистрации таких договоров и основанные на них переходы прав собственности;

– освобождены от ареста жилой дом № 43 с хозпостройками, в праве на который 73/100 и 27/100 доли переданы соответственно Т. и М., денежные средства в сумме 2481 рубль, находящиеся на расчетном счете филиала областного управления ОАО «Банк» на имя Т., денежные средства в сумме 193 050 рублей, находящиеся на денежном вкладе в белорусских рублях «Гарант на 6 месяцев» в отделении ОАО «Банк» на имя М., другое имущество, находящееся в доме № 43, квартире № 13 дома № 39, которые переданы на праве собственности Т.;

– собственностью за М. выделены квартира № 13 в доме № 39, гараж, 178,23 доллара США, находящиеся на его денежном валютном вкладе, а также 303 995 211 рублей обращенные в доход государства;

– взыскано с бюджета в пользу Т. 2 038 103 рубля после реализации конфискованного имущества;

– в удовлетворении заявленных требований Г., С., в оставшейся части требований Т. отказано;

– разрешен вопрос о судебных расходах.

В кассационной жалобе С., не соглашаясь с решением суда, считая, что предоставленные им суду документы с бесспорностью доказывают то, что отраженные в них строительные материалы использовались при строительстве жилого дома № 43, а отсутствие письменного соглашения между ним и М. с Т. не свидетельствует об отсутствии у него права на часть жилого дома, просит об изменении решения, признании за ним права на 1/3 долю в праве собственности на указанный жилой дом и освобождении такого имущества от ареста.

В кассационном протесте и в поданном к нему дополнении прокурор просит об отмене решения суда в части раздела имущества супругов Т. и вынесении в этой части нового решения, которым М. в собственность выделить жилой дом № 43, а Т. – квартиру № 13 в доме № 39 и движимое имущество, описанное в ходе рассмотрения уголовного и гражданского дела, с выплатой последней разницы стоимости ее с М. долей, обосновывая свою просьбу неотвратимостью назначенного последнему уголовного наказания в виде конфискации имущества и нарушением судом положений п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 10 декабря 1993 г. № 12 «О практике применения судами законодательства при рассмотрении дел об освобождении имущества от ареста (исключении из описи)», а также об изменении решения суда в части указания о взыскании с бюджета в пользу Т. конкретной денежной суммы (2 037 653 рублей) после реализации конфискованного имущества на указание о взыскании с бюджета в пользу Т. денежной компенсации в размере 84/1000 доли от стоимости конфискованного имущества на момент его реализации, обосновывая это тем, что стоимость реализации конфискованного имущества может быть измена как в сторону уменьшения, так и в сторону увеличения.

Судебная коллегия пришла к выводу, что оснований к удовлетворению кассационной жалобы и кассационного протеста, дополнения к нему и отмене (изменению) решения суда не имеется.

В соответствии с п. 1 ст. 425 Гражданского процессуального кодекса Республики Беларусь (далее – ГПК) суд, рассмотрев дело в кассационном порядке, вправе своим определением оставить решение без изменения, а кассационную жалобу (кассационный протест) – без удовлетворения.

Как следует из материалов дела, приговором суда от 11.02.2015 с учетом изменений, внесенных в него определением суда кассационной инстанции от 29 декабря 2015 г., М. был осужден по ч. 1 ст. 430 и ч. 2 ст. 430 УК к 5 годам лишения свободы с конфискацией всего имущества. Названным определением исключено из приговора указание на обращение арестованного имущества – земельного участка – в счет конфискации имущества и постановлено о снятии ареста с названного участка.

В ходе производства по уголовному делу во исполнение назначенного М. наказания в виде конфискации имущества на основании исполнительных документов, в том числе и в связи с дополнительно проведенной проверкой судебным исполнителем после подачи Т. в суд настоящего иска, был наложен арест на имущество и описано имущество, не подлежащее конфискации в силу действующего законодательства.

М. и Т. состояли в зарегистрированном браке с 27 июля 1974 г. по 19 ноября 2014 г., в котором ими было нажито имущество, указанное в мотивировочной части решения суда первой инстанции под позициями 1–112.

Правовой статус выявленного (арестованного и описанного) у супругов Т. имущества (как общая совместная собственность супругов), за исключением кожаной мебели (два дивана и одно кресло), веб-камеры, электродуховки, дивана с двумя креслами, монитора ЖК, воздухоочистителя, шкафа белого цвета, настенного зеркала со шкафчиком белого цвета, мультиварки Panasonic, 1/3 доли в праве собственности на жилой дом № 43, никем из юридически заинтересованных в исходе дела лиц не оспаривался, как не оспаривалась и его стоимость, как и стоимость названных кожаной мебели (два дивана и одно кресло), веб-камеры, электродуховки, дивана с двумя креслами, монитора ЖК, воздухоочистителя, шкафа белого цвета, настенного зеркала со шкафчиком белого цвета, мультиварки Panasonic, 1/3 доли в праве собственности на жилой дом № 43.

В силу ч. 1 ст. 480 ГПК всякое лицо, чье право затрагивается исполнением исполнительного документа, может предъявить иск к взыскателю и должнику об освобождении имущества от ареста.

Согласно ч. 1 ст. 179 ГПК каждая сторона доказывает факты, на которые ссылается как на основание своих требований или возражений.

В соответствии со ст. 181 ГПК факты, которые по закону должны быть подтверждены с помощью определенных средств доказывания, не могут подтверждаться никакими другими средствами доказывания.

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Республики Беларусь, изложенным в п. 9 его постановления от 10 декабря 1993 г. № 12 «О практике применения судами законодательства при рассмотрении дел об освобождении имущества от ареста (исключении из описи)» (с последующими изменениями и дополнениями), следует иметь в виду, что если принадлежность истцу имущества может быть подтверждена определенными доказательствами (ст. 181 ГПК), суд должен принимать во внимание только допустимые средства доказывания, в частности, нотариально удостоверенные документы, когда право на имущество может быть по закону доказано только такими документами.

Исходя из разъяснений Пленума Верховного Суда Республики Беларусь, изложенных в п. 11 его названного выше постановления, разрешая иск одного из супругов об освобождении от ареста принадлежащей ему доли имущества в общей совместной собственности супругов, суд должен учитывать, что в силу ст. 23 Кодекса Республики Беларусь о браке и семье (далее – КоБС) имущество, нажитое супругами во время брака, является их общей совместной собственностью, и в случае раздела этого имущества их доли признаются равными. Это правило применяется и к вещам индивидуального пользования, если они являются драгоценностями или предметами роскоши (ч. 2 ст. 26 КоБС). Отступление от равенства долей суд может допустить, учитывая лишь интересы несовершеннолетних детей или заслуживающие внимания интересы одного из супругов.

Размер доли супруга в общем имуществе и какое конкретно имущество должно быть ему выделено суд определяет с учетом всего совместно нажитого имущества, включая и то, на которое в силу закона не может быть обращено взыскание по исполнительным документам или которое не подлежит конфискации. Вместе с тем на долю каждого из супругов должно быть выделено как имущество, на которое может быть наложен арест, так и имущество, которое не подлежало аресту.

Такой порядок определения доли супруга применяется и в том случае, когда заявлен иск об освобождении от ареста имущества, которое частично конфисковано по приговору суда.

При названных выше данных с учетом положений приведенного выше законодательства суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения заявленного истицей Т. требования об освобождении арестованного имущества, правильно при этом определив как состав такого имущества, так и вариант распределения его, а также и иного описанного, между супругами, как и стоимость такового.

Поскольку истцами Т. и Г. бесспорных доказательств принадлежности исключительно им, соответственно, кожаной мебели (два дивана и одно кресло), веб-камеры и электродуховки, дивана с двумя креслами, монитора ЖК, воздухоочистителя, шкафа белого цвета, настенного зеркала со шкафчиком белого цвета, мультиварки Panasonic, суду предоставлено не было, то такое имущество судом первой инстанции обоснованно отнесено к общей собственности супругов Т.

Правильным является вывод суда первой инстанции и в части отнесения к такой же собственности и оспариваемой истцом С. 1/3 доли в праве собственности на жилой дом № 43.

С доводами кассационной жалобы С., по которым им ставится вопрос об изменении, а фактически – об отмене решения в части, согласиться нельзя.

Судом первой инстанции тщательным образом проверены обстоятельства возведения названного выше дома, исследованы как пояснения всех заинтересованных в исходе дела лиц в этой части, так и предоставленные истцом С. доказательства в подтверждение заявленного им требования, и им дана оценка в мотивировочной части решения суда.

Изучение такой оценки судом кассационной инстанции приводит судебную коллегию к выводу о ее правильности, поскольку она в полном объеме соответствует как материалам дела, так и положениям материального и процессуального закона, которыми судом первой инстанции обосновывались свои выводы в этой части спора.

Каких-либо иных данных (доказательств), не получивших бы оценки суда первой инстанции либо свидетельствовавших бы о ее неправильности, С. в кассационной жалобе не приводится.

Сам по себе факт нахождения у него предоставленных им суду первой инстанции документов выводы суда в части его иска не опровергает, поскольку с бесспорностью как наличие имевшего место между ним и супругами Т. соглашения о создании общей долевой собственности (спорный дом), так и использование в строительстве дома указанных в таких документах строительных материалов, на что указывается им в кассационной жалобе, подтверждать не может.

Не соглашается судебная коллегия и с доводами кассационного протеста прокурора.

Прокурором в кассационном протесте делается правильная ссылка на положения п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 10 декабря 1993 г. № 12 «О практике применения судами законодательства при рассмотрении дел об освобождении имущества от ареста (исключении из описи)».

Вместе с тем судом, как видно из мотивировочной части решения суда, такое разъяснение названного Пленума фактически было учтено, а дополнительным решением от 2 марта 2016 г. резолютивная часть решения приведена в соответствие с его мотивировочной частью.

Действующее законодательство никаким образом не связывает порядок рассмотрения исков об освобождении имущества от ареста (исключении из описи), определения долей супругов в общем их имуществе, как и выделения кому-либо из супругов того или иного имущества, с, как указывается кассатором, категорией совершенного одним из супругов преступления при назначении за таковое наказания в виде конфискации его имущества.

Избранный судом вариант выделения супругам Т., как и оставление под арестом имущества, не противоречит закону, является наиболее оптимальным, в том числе с учетом наименьшего размера компенсации, подлежащей выплате истице Т. за счет бюджета.

Предлагаемый же прокурором вариант в том виде, как он изложен в кассационном протесте, приведет не только к значительному увеличению такого размера, но и фактически лишит ответчика М. жилого помещения, что прямо противоречит п. 1 Перечня имущества, не подлежащего конфискации по приговору суда (приложение к Уголовно-исполнительному кодексу Республики Беларусь).

Не противоречит закону и указание судом в резолютивной части решения конкретного размера подлежащей выплате Т. названной выше компенсации, а доводы прокурора в дополнении к кассационному протесту о необходимости указания такого размера в долях (84/1000) построены на предположениях и никак нормативно не обоснованы. Суд рассмотрел спор по имуществу в ценах, действующих на момент рассмотрения судом дела.

Помимо этого, такой довод фактически противоречит доводам этого же кассатора в кассационном протесте в части выделения М. жилого дома № 43, поскольку в таком случае подлежащая выплате бюджетом Т. компенсация соответствовать 84/1000 долей от стоимости конфискованного имущества не будет.

Поскольку доводы кассационной жалобы и кассационного протеста, в том числе и другие, на законность и обоснованность постановленного судом решения не влияют, как и не свидетельствуют о наличии оснований к его отмене, предусмотренных ст.ст. 401–404 ГПК, то судебная коллегия считает нужным названные жалобу и протест оставить без удовлетворения.

Что касается решения суда первой инстанции в части удовлетворения исков прокурора об установлении факта ничтожности названных выше сделок (договоров дарения квартиры № 98 в доме № 98, заключенного 26 ноября 2014 г. между Т. и К., купли-продажи здания специализированного для автомобильного транспорта (гаража), заключенного 9 марта 2015 г. между Т. и И.), то такое решение является законным и обоснованным, соответствующим положениям п. 1 ст. 171 Гражданского кодекса Республики Беларусь.

К такому выводу судебную коллегию приводит анализ предоставленных прокурором доказательств в обоснование своих требований, объяснений сторон по таким искам в суде первой инстанции, которым судом первой инстанции, по мнению судебной коллегии, дана правильная оценка.

Руководствуясь п. 1 ст. 425 ГПК, судебная коллегия

 

определила:

 

Решение районного суда от 18 января 2016 г. оставить без изменения, а кассационный протест прокурора и кассационную жалобу С. – без удовлетворения.