− 
 − 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ОБЛАСТНОГО СУДА

22 марта 2016 г.

 

(Извлечение)

 

Судебная коллегия по уголовным делам областного суда рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационному протесту прокурора района, кассационным жалобам обвиняемого Ш., его защитника – адвоката К., потерпевшей и гражданского истца Р. на приговор районного суда района от 28 января 2016 г., по которому Ш., ранее несудимый, осужден по ч. 2 ст. 317 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК) на 2 года лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 5 лет, с отбыванием основного наказания в исправительной колонии в условиях поселения.

Постановлено взыскать со Ш. в пользу Р. 80 000 000 рублей компенсации морального вреда (из которых 20 000 000 рублей считать исполненным) и в доход государства – государственную пошлину в размере 630 000 рублей.

Решены вопросы о вещественных доказательствах и имуществе, на которое наложен арест. 

Заслушав доклад судьи, выступление прокурора отдела прокуратуры области, обосновавшего кассационный протест, и его же мнение об оставлении кассационных жалоб без удовлетворения, объяснения защитника К., поддержавшего свои и обвиняемого кассационные жалобы, полагавшего необходимым удовлетворить кассационный протест и оставить без удовлетворения кассационную жалобу Р., объяснения потерпевшей и гражданского истца Р., поддержавшей свою кассационную жалобу, пояснившей, что после постановления приговора обвиняемый передал ей 60 000 000 рублей в счет присужденной компенсации морального вреда и просившей увеличить размер этой компенсации, судебная коллегия

 

установила:

 

Ш. признан виновным в нарушении правил дорожного движения при управлении транспортным средством, повлекшем по неосторожности смерть человека.

В кассационном протесте поставлен вопрос об изменении приговора ввиду неправильного применения судом уголовного закона и исключении из описательно-мотивировочной части приговора указания о признании обстоятельством, отягчающим ответственность обвиняемого, совершение преступления по неосторожности вследствие сознательного нарушения установленных правил безопасности, поскольку эти действия (нарушения) образуют объективную сторону преступления. Кроме этого указывается, что суд обоснованно исключил из обвинения нарушение обвиняемым п. 88 Правил дорожного движения, так как нарушение скоростного режима не состоит в прямой причинной связи с наступившими последствиями. Поэтому сознательное нарушение правил безопасности (превышение скорости) не может быть признано обстоятельством, отягчающим ответственность.

Обвиняемый Ш. в кассационной жалобе оспаривает назначенное судом наказание и при этом указывает, что потерпевший С. допустил грубую неосторожность, так как находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, переходил проезжую часть дороги в неустановленном месте, изменил направление своего движения на противоположное, чем создал критическую дорожную ситуацию, разрешение которой для него было затруднительным ввиду недостаточного опыта вождения автомобиля. Изменив меру пресечения на заключение под стражу и назначив наказание в виде лишения свободы, суд не в полной мере учел обстоятельства его семейной жизни, наличие у него на иждивении малолетнего сына, по уходу за которым его гражданская жена находится в отпуске. Просит об изменении приговора и назначении наказания, не связанного с лишением свободы.

Согласно кассационной жалобе защитника К. судом дана неправильная оценка протоколам осмотра места происшествия, следственного эксперимента, результатам автотехнической экспертизы, показаниям свидетелей А., З., М., Т. и обвиняемого Ш. Просит об отмене приговора и направлении дела на новое судебное разбирательство.

Изложив такую же просьбу в дополнительной кассационной жалобе, защитник указывает, что суд вышел за пределы предъявленного обвинения, так как признал обстоятельством, отягчающим ответственность обвиняемого, совершение преступления по неосторожности вследствие сознательного нарушения правил безопасности, не указав при этом в приговоре, какие правила безопасности нарушены. Суд не дал оценки тому, что непосредственно перед наездом пешеход С. изменил направление своего движения на противоположное, не мотивировал отказ в удовлетворении ходатайства защитника о допросе специалиста О., по заключению которого момент опасности для водителя Ш. возникает не ранее начала изменения пешеходом направления движения. Не дано оценки противоречиям в показаниях свидетелей А., Л. и В., в результате чего судом сделан преждевременный вывод о допустимости доказательства – протокола осмотра места происшествия от 22 августа 2015 г. Оставлены без внимания суда нарушения Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь (далее – УПК) при составлении протокола следственного эксперимента от 26 октября 2015 г.

Потерпевшая и гражданский истец Р. в кассационной жалобе указывают, что суд не в полной мере учел степень ее физических и нравственных страданий в связи со смертью мужа. Она состояла с С. в браке с 1988 года, имеет двоих детей, которые остались без отца. Более трех недель она провела возле мужа в ЦРБ. Ее мучали бессонные ночи, головные боли, переживания. В день похорон С. умер его отец. Все это отразилось на состоянии ее здоровья. Муж умер в трудоспособном возрасте, и она лишилась возможности получать от него материальную поддержку. Полагает, что допущенная С. грубая неосторожность не должна влиять на размер причиненного ей морального вреда. Материальное положение обвиняемого, получающего зарплату в размере более 20 миллионов рублей, имеющего другое имущество, не женатого, суд учел формально. Просит об изменении приговора в части гражданского иска и взыскании со Ш. в ее пользу компенсацию морального вреда в размере 500 миллионов рублей, из которых 20 миллионов рублей уплачено.

Согласно ст. 5 Закона Республики Беларусь от 5 января 2016 г. № 356-З «О внесении изменений и дополнений в некоторые кодексы Республики Беларусь», которым внесены изменения, в том числе в УПК, кассационное производство в суде второй инстанции заменено апелляционным, поданные кассационные и частные жалобы, принесенные кассационные и частные протесты, не рассмотренные на день вступления в силу настоящего Закона, подлежат рассмотрению судами по правилам, предусмотренным для рассмотрения апелляционных жалоб и протестов, установленным главами 39 и 40 УПК для рассмотрения апелляционных жалоб и протестов.

Рассмотрев дело, обсудив кассационные протест и жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Виновность Ш. в преступлении, совершенном при установленных судом обстоятельствах, доказана.

В судебном заседании обвиняемый признал свою вину в преступлении и в кассационной жалобе ее не оспаривает.

Из показаний Ш. следует, что, увидев на крайней левой встречной полосе пешехода, переходившего проезжую часть дороги в неустановленном месте слева направо по ходу его движения, он притормозил, но продолжил движение, полагая, что пешеход остановится и пропустит его автомобиль. Однако пешеход вошел в полосу его движения. Чтобы избежать наезда, он затормозил и выехал на встречную полосу. Пешеход направился туда же, в результате чего был сбит управляемым им автомобилем.

О таких же обстоятельствах дела дал показания свидетель Т., находившийся в качестве пассажира в автомобиле обвиняемого, а также свидетели – сотрудники ГАИ Л. и В., узнавшие о них от Ш.

Из показаний свидетелей М., З., Н. следует, что они находились вблизи места дорожно-транспортного происшествия, при котором автомобиль под управлением обвиняемого совершил наезд на пешехода, переходившую проезжую часть дороги в неустановленном месте.

По свидетельству Д. и И. они выезжали на место ДТП для оказания медицинской помощи потерпевшему, которого доставили в больницу.

В протоколе осмотра места происшествия указано, что имеется след торможения, начинающийся на полосе движения автомобиля обвиняемого и заканчивающийся на встречной полосе. На проезжей части зафиксировано пятно бурого цвета. В автомобиле повреждены лобовое стекло, капот, передний бампер, рамка переднего регистрационного знака.

Согласно судебно-медицинскому экспертному заключению у потерпевшего С. обнаружены тяжкие телесные повреждения, которые могли быть получены при установленных судом обстоятельствах и состоят в прямой причинной связи с его смертью. В крови и моче С. обнаружен этиловый спирт в концентрации 3,05 и 4,71 промилле соответственно.

По заключениям экспертов-автотехников:

место наезда на пешехода расположено на проезжей части не далее места расположения передней части автомобиля обвиняемого;

неисправностей ходовой части, рулевого управления и тормозной системы данного автомобиля не выявлено;

скорость движения автомобиля составляла, исходя из длины следов торможения, около 65,7 км/ч;

при движении с такой скоростью обвиняемый располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения экстренного торможения с момента возникновения опасности для движения;

действия Ш. не соответствовали требованиям подп. 87.2 Правил дорожного движения, что с технической точки зрения явилось причиной происшествия.

В результате следственного эксперимента, проведенного с участием обвиняемого, установлено, что место наезда на пешехода расположено на крайней левой полосе проезжей части, то есть на полосе, по которой двигался обвиняемый до обнаружения пешехода.

Поэтому суд обоснованно признал недостоверными показания Ш. о том, что наезд на пешехода произошел на полосе встречного движения.

Согласно судебно-трасологическому экспертному заключению динамические следы на всей поверхности каблука туфли для правой ноги являются первичными и образованы в момент первоначального контактирования с транспортным средством, когда пешеход находился в вертикальном или близком к таковому положении и был обращен к травмирующему объекту своей правой стороной.

Представленное стороной защиты заключение специалиста О. от 10 декабря 2015 г. суд обоснованно признал недопустимым доказательством, так как оно получено не из источников, предусмотренных ч. 2 ст. 88 УПК.

Полно и всесторонне исследовав обстоятельства дела, надлежаще оценив собранные доказательства в их совокупности, суд пришел к правильному выводу, согласно которому при управлении автомобилем Ш. проявил преступную неосторожность, которая выразилась в том, что, увидев на проезжей части пешехода, переходившего в неустановленном месте проезжую часть дороги, имея техническую возможность избежать наезда, он своевременно не выполнил требования подп. 87.2 Правил дорожного движения, не принял мер к снижению скорости движения, вплоть до остановки транспортного средства, в результате чего совершил наезд на пешехода, что повлекло по неосторожности смерть потерпевшего.

Момент возникновения опасности для водителя автомобиля определен судом правильно, в соответствии с подп. 2.37 Правил дорожного движения, согласно которому опасностью для движения является изменение условий дорожного движения или технического состояния транспортного средства, угрожающее безопасности участников дорожного движения, вынуждающее водителя снизить скорость движения или остановиться.

Таким моментом по данному уголовному делу является обнаружение обвиняемым пешехода на проезжей части дороги, а не изменение пешеходом направления движения на противоположное, как указывает защитник в дополнительной кассационной жалобе.

В связи с этим необоснован и довод жалобы защитника о необходимости допроса специалиста О., по мнению которого опасность для водителя возникла с момента изменения пешеходом направления движения.

Показания свидетелей А. и Л. не содержат таких противоречий, которые могли бы вызвать сомнения в их достоверности, а показания свидетеля В. суд обоснованно признал недостоверными, мотивировав вывод об этом в приговоре.

Сведения, содержащиеся в протоколе следственного эксперимента, удостоверены подписями участвовавших в нем лиц, в том числе обвиняемого. Имеющаяся в нем описка не влияет на полученные в ходе данного следственного действия результаты, которые были представлены эксперту-автотехнику для дачи заключения. Поэтому несостоятелен довод жалобы защитника о недопустимости использования данного протокола в качестве доказательства.

Действия обвиняемого правильно квалифицированы судом по ч. 2 ст. 317 УК.

Наказание, основное и дополнительное, назначено Ш. исходя из принципа индивидуализации, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, в результате которого погиб человек, положительных данных о личности обвиняемого с места работы, а также смягчающих его ответственность обстоятельств, которыми суд признал наличие на иждивении малолетнего ребенка, частичное возмещение вреда, совершение преступления впервые, принесение публичных извинений за содеянное.

При этом суд необоснованно признал обстоятельством, отягчающим ответственность обвиняемого, совершение преступления по неосторожности вследствие сознательного нарушения правил безопасности, так как описание преступного деяния, признанного судом доказанным, не содержит сведений о таких сознательных нарушениях и по делу они не установлены.

Поэтому судебная коллегия исключает из приговора указание о признании данного обстоятельства отягчающим ответственность, что не влечет изменения приговора в части наказания, поскольку с учетом сведений о преступлении, наступивших последствиях, данных о личности Ш. и смягчающих обстоятельств назначенное наказание соразмерно содеянному, обеспечивает достижение целей уголовной ответственности и является справедливым.

Оснований к его смягчению, в том числе с учетом доводов кассационной жалобы обвиняемого, судебная коллегия не находит.

Гражданский иск потерпевшей Р. разрешен в соответствии с законом.

Размер компенсации морального вреда определен судом с учетом положений ст.ст. 152, 970 Гражданского кодекса Республики Беларусь, требований разумности и справедливости, характера причиненных потерпевшей нравственных страданий, материального и семейного положения обвиняемого, а также поведения во время дорожно-транспортного происшествия С., который переходил проезжую часть дороги в неустановленном месте и в состоянии алкогольного опьянения.

Оснований к изменению размера компенсации, в том числе с учетом доводов кассационной жалобы Р., судебная коллегия не находит.

Согласно п. 16 ч. 1 ст. 352, п. 8 ч. 1 ст. 361 УПК при постановлении приговора суд в совещательной комнате разрешает вопрос и в резолютивной части приговора указывает решение о мере пресечения в отношении обвиняемого до вступления приговора в законную силу.

Изложенное в резолютивной части приговора решение об изменении примененной к Ш. меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу суд не мотивировал.

В соответствии с ч. 2 ст. 65 Уголовно-исполнительного кодекса Республики Беларусь осужденные к лишению свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях поселения следуют к месту отбывания наказания самостоятельно за счет государства.

Поэтому решение суда об изменении меры пресечения не основано на законе.

Руководствуясь ст.ст. 386, 397 УПК, судебная коллегия

 

определила:

 

Приговор районного суда от 28 января 2016 г. в отношении Ш изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание о признании обстоятельством, отягчающим ответственность обвиняемого, совершение преступления по неосторожности вследствие сознательного нарушения установленных правил безопасности.

Исключить из резолютивной части приговора указание об изменении примененной к Ш. меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу.

Ш. из-под стражи освободить.

Время, проведенное Ш. под стражей со дня постановления приговора (28 января 2016 г.) по день фактического освобождения из-под стражи на основании настоящего апелляционного определения, зачесть в срок назначенного ему наказания из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

В остальной части приговор оставить без изменения, а кассационные жалобы обвиняемого Ш., защитника К., потерпевшей и гражданского истца Р. – без удовлетворения.