− 
 − 

УДК 342.4

ПОНЯТИЕ, ОСОБЕННОСТИ И ЮРИДИЧЕСКАЯ СИЛА НЕКОТОРЫХ ИСТОЧНИКОВ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА

КУРАК А.И.,
доцент кафедры конституционного и международного права Академии управления при Президенте Республики Беларусь, кандидат юридических наук, доцент

 

Рассматривается проблема, касающаяся понятия, особенностей и юридической силы некоторых источников конституционного права и их законодательного оформления. Автор приводит имеющиеся в литературе мнения по этим вопросам, приводит собственную позицию.

 

The problem, concerning concepts, features and a validity of some sources of the Constitutional law and their legislative registration is considered. The author cites the published views on these matters, suggests his own position.

 

Тема источников права, несмотря на ее достаточно серьезную научную проработку, остается довольно актуальной и в современных условиях, поскольку имеет не только теоретическое, но и важное прикладное значение. Кроме того, интерес к ней обуславливается и тем обстоятельством, что в разных странах имеется определенная специфика в понимании некоторых из этих источников, вызывающих дискуссии среди ученых. Однако целью данной работы является рассмотрение проблемы, касающейся источников конкретной отрасли права – конституционного, причем тех из них, отечественная практика понимания которых вызывает, на наш взгляд, определенные вопросы и требует соответствующей научной проработки и законодательного уточнения. Для достижения данной цели были поставлены следующие задачи:

1) провести анализ учебной литературы отечественных и зарубежных (российских) авторов по рассматриваемой проблематике;

2) исследовать сущностно-содержательные аспекты понятия «источники конституционного права»;

3) проанализировать действующее законодательство Республики Беларусь в части, касающейся определения видов и юридической силы нормативных правовых актов;

4) предложить собственное видение понятия, особенностей и юридической силы некоторых нормативных актов, выступающих в качестве источников конституционного права.

Понятие «источники права» имеет древнее происхождение. Как отмечается в литературе, его появление связано с именем Тита Ливия, который более двух тысячелетий назад в «Римской истории» назвал законы XII таблиц, ставшие основой формирования современного римского права «источником всего публичного и частного права» [1, с. 115–116]. Вместе с тем как научная проблема вопрос, касающийся понятия источников права, их соотношения и связей, сформировался лишь в XIX веке в результате столкновения различных правовых направлений и точек зрения отдельных ученых. Не вдаваясь в детали исторического развития научных идей, поскольку это не входит в предмет нашего исследования, отметим, что дискуссионность мнений на этот счет была свойственна и советской правовой науке, для которой было характерным деление понятия источников права на материальные и формальные.

Многие советские ученые полагали, что источником права в материальном смысле является экономический строй общества (базис), который предопределяет материальные условия жизни общества и который в конечном итоге обуславливал потребность принятия либо отмены тех или иных нормативных правовых актов в соответствии с требованиями времени. Наряду с этим использовался также термин «источник права в формальном (юридическом) смысле», хотя и в его понимании полного единства среди ученых не было [1, с. 116–117].

В современной юридической науке значение понятия «источники права в юридическом смысле» является общепризнанным и толкуется как внешние формы выражения права, выступающие в качестве тех или иных видов актов.

Однако иногда это общее положение, касающееся источников права в целом, применяется в отношении конкретной его отрасли и, в частности, к конституционному праву. К примеру, А.С.Автономов отмечает, что под источниками права подразумеваются формы его проявления, и далее приводит примеры соответствующих форм [2, с. 23]. На наш взгляд, такой подход определения источников конкретной отрасли права не совсем удачен, поскольку он «стирает» грани отличий, содержащихся в этих источниках правовых норм. Поэтому, приводя дефиницию рассматриваемого понятия, целесообразно учитывать и разграничивать отрасли права, о которых идет речь.

Несколько абстрактно по рассматриваемому вопросу высказывается в своем учебном пособии по конституционному праву Республики Беларусь В.Н.Кивель, отмечая, что в учебной литературе под источниками конституционного права понимают формы его проявления (выражения), основными из которых являются нормативные правовые акты [3, с. 6]. Как мы видим, данное определение, как и в предыдущем случае, также не отражает специфику указанной отрасли права. Кроме того, из сказанного следует, что в качестве источников конституционного права могут выступать и ненормативные акты, с чем, на наш взгляд, нельзя согласиться, если речь идет о Республике Беларусь. Во всяком случае, читателю было бы интересно увидеть примеры подобных актов, которые, однако, не приводятся.

Что же касается мировой практики понимания источников конституционного права, то в некоторых странах, как известно, в качестве таковых могут выступать и ненормативные акты. В данном случае речь идет о странах, относящихся к англосаксонской правовой системе, в которых источниками конституционного права наряду с нормативными актами признаются правовые обычаи – правила поведения, сложившиеся в процессе длительной повторяемости соответствующих общественных отношений и применяемые их участниками, а также доктринальные источники – труды видных ученых, используемые в случаях, когда при рассмотрении дела обнаруживается правовой пробел и судьи для усиления аргументации принимаемого решения ссылаются на мнения этих ученых (Великобритания, Новая Зеландия и др.).

Таким образом, включая в дефиницию понятия «источники конституционного права» наряду с нормативными актами и неписаные нормы, необходимо оговаривать, о каких странах в данном случае идет речь, как это делает, например, в своем учебнике «Конституционное (государственное) право зарубежных стран» М.Ф.Чудаков [4, с. 27–28].

В литературе встречаются и иные дефиниции источников рассматриваемой отрасли права, вызывающие вопросы. Так, С.А.Авакьян к источникам конституционного права относит «нормативные юридические акты, регулирующие (закрепляющие) политические отношения и содержащие нормы конституционного права» [5, с. 65]. Исходя из данного утверждения получается, что в сферу регулирования конституционного права попадает только определенная часть общественных отношений, а именно – политические отношения. Но ведь, как известно, предмет данной отрасли права значительно шире, то есть он включает и иные сферы общественных отношений – экономические, социальные, духовные.

И.А.Алебастрова к источникам конституционного права относит те их формы, «в которых получают внешнее закрепление и выражение конституционно-правовые нормы, институты и принципы» [6, с. 7]. Не отвергая права на существование данной точки зрения, все же, как нам представляется, в качестве критерия отнесения акта к категории источника конституционного права достаточно ограничиться выяснением наличия в нем лишь указанного вида норм, поскольку институты и принципы являются, по сути, производными этих норм. В пользу сказанного свидетельствует и тот факт, что в ряде случаев сложно, а порой и невозможно определить эти принципы. Тем более, какого-либо исчерпывающего их перечня, как известно, не существует, что не исключает в каждом конкретном случае разброса мнений. К примеру: возможно ли однозначно определить принципы Указа Президента Республики Беларусь от 11 января 2001 г. № 21 «Об утверждении Положения о помощнике Президента Республики Беларусь»? [7]. Скорее всего – нет.

Помимо приведенных точек зрения в отношении понятия источников конституционного права, в литературе можно встретить и иные позиции, несколько отличающиеся от общепризнанного его понимания. На наш взгляд, подобный подход к изложению достаточно понятного вопроса не обогащает науку конституционного права, скорее наоборот – вносит ненужную путаницу и вызывает у читателя вопросы. Поэтому в целях избежания подобных явлений дефиницию источников конституционного права следует приводить (в особенности в учебной литературе), исходя из общеизвестного его понимания. Суть которого сводится к тому, что под источниками конституционного права понимаются нормативные акты, содержащие конституционно-правовые нормы [1, с. 117; 8, с. 5; 9, с. 26]. Правда, при этом следует отметить, что некоторые авторы, как, например, В.Е.Чиркин, в качестве источников конституционного права называют нормативные акты, содержащие нормы, которые регулируют конституционно-правовые отношения [10, с. 17]. Данная позиция, на наш взгляд, не противоречит вышеприведенной.

В рамках рассмотрения проблемы источников конституционного права важным представляется определение отличительных черт (особенностей) этих источников. Однако следует констатировать, что данный вопрос не нашел должного освещения в учебной и даже научной литературе как отечественных, так и российских авторов. В качестве примера учебного издания, в котором все же нашла некоторое отражение тема особенностей источников конституционного права, можно назвать учебник «Конституционное право России», подготовленный Б.Н.Габричидзе и А.Г.Чернявским. По мнению данных ученых, источникам конституционного права присуще то, что они непосредственно связаны с организацией и функционированием государственной власти, а также определяют правотворческую деятельность государственных органов, формируют основные начала для всех других отраслей права и выделяют форму и систему нормотворческих актов, включая само конституционное право [1, с. 120–121]. Проявляя солидарность с данной позицией, одновременно считаем необходимым сделать существенное уточнение. Дело в том, что указанные особенности характерны не для всех источников конституционного права, а лишь для Конституции, а также некоторых текущих нормативных актов.

Как нам представляется, перечень отличительных черт источников конституционного права значительно шире. Им присущи и иные особенности. В частности:

они отличаются содержанием, то есть регулируют базовые отношения, складывающиеся во всех сферах и отраслях жизнедеятельности государства и общества;

для них характерно наличие своеобразия вида норм, то есть они содержат нормы-принципы, нормы-дефиниции, нормы-задачи, нормы-цели;

они отличаются особым механизмом реализации, то есть в основном их нормы реализуются посредством других отраслей права;

многие их нормы отличаются особенностями структуры, то есть не содержат классических трех частей;

для них присущ специфический характер субъектов, на регулирование отношений между которыми они обращены. В качестве таких субъектов могут выступать народ, государство, государственные органы, общественные объединения;

они теснее всех иных источников связаны с политикой и политической системой, поскольку регулируемые ими общественные отношения соприкасаются не только с индивидуальными проявлениями свободы человека, но и с коллективными действиями людей через политические партии и иные общественные объединения, которые путем выборов участвуют в политической жизни государства, формируя органы государственной власти, а затем и участвуя в их работе. Отсюда острый интерес к содержанию источников конституционного права проявляют различные политические силы. Это особенно свойственно для государств, переживающих период перехода к свободному гражданскому обществу.

Однако будет неправильным утверждать, что каждая из этих особенностей присуща буквально всем источникам конституционного права. Указанные особенности, как и отмеченные Б.Н.Габричидзе и А.Г.Чернявским, в полной мере относятся лишь к Конституции. Что же касается иных источников конституционного права, то каждому из них присущи свойственные только ему особенности, поскольку в отличие от Основного закона они регулируют не все, а лишь определенные сферы (области) общественных отношений.

Третьим и, на наш взгляд, наиболее важным и сложным вопросом, касающимся источников конституционного права, является их классификация и определение юридической силы. Однако следует отметить, что в работах отечественных авторов описание этой проблемы обычно сводится лишь к формальному приведению примеров источников без каких-либо пояснений и комментариев, что, безусловно, обедняет учебно-познавательную и научную сферы деятельности. В качестве исключения можно назвать лишь фундаментальный учебник профессора Г.А.Василевича «Конституционное право Республики Беларусь», в котором автор довольно обстоятельно изложил свое видение проблемы источников конституционного права [11]. Вместе с тем, как нам представляется, некоторые вопросы этой проблемы требуют дальнейшей научной проработки и коллективного обсуждения, поскольку не исключают определенной дискуссионности.

Прежде всего остановимся на классификации источников конституционного права, необходимость которой обуславливается их множественностью. Обычно эта классификация осуществляется по двум критериям: по видам актов и по их юридической силе. На наш взгляд, при классификации источников конституционного права будет правомерным использовать и такой критерий, как «территориальность действия». Правда, при этом следует отметить, что данный критерий применяется в рамках рассмотрения вопроса классификации конституционно-правовых норм. Однако, как нам представляется, было бы более логичным данный критерий применять не в отношении отдельных норм, а к нормативным актам в целом, поскольку все их нормы, как правило, имеют равную территориальность действия. С этой точки зрения источники конституционного права можно классифицировать на республиканские (действие которых распространяется на территорию республики) и местные (действующие в пределах административно-территориальных единиц).

Как известно, в нашей стране принят и действует Закон «О нормативных правовых актах Республики Беларусь» [12]. Однако, на наш взгляд, соответствующие его статьи, касающиеся определения видов этих актов и их юридической силы, оказались недостаточно глубоко проработанными и имеют определенные правовые пробелы, требующие устранения. Как нам представляется, одной из нерешенных проблем в этом плане является вопрос, касающийся законов, указанных в ст. 140 Конституции Республики Беларусь. Это законы о внесении изменений и дополнений в Конституцию, о введении в действие указанных законов и акты о толковании Конституции, которые, по мнению некоторых авторов, следует именовать конституционными законами [11, с. 17–21]. Однако, как известно, ни Конституцией, ни вышеуказанным Законом такой вид актов не предусмотрен. Следовательно, рассматриваемые акты не могут официально именоваться конституционными. О фактическом наличии в стране актов подобного рода можно говорить лишь в том случае, если таковые прямо предусмотрены в ее Конституции, как, например, в Российской Федерации [14], Италии [15]. В то же время следует отметить, что имеются и государства, в которых, как и в Республике Беларусь, конституционные законы официально не установлены, к примеру, в ФРГ [16], Испании [17].

Как показало изучение вопроса, в мировой практике нет единого подхода и в отношении круга вопросов, подлежащих регулированию конституционными законами, где таковые официально предусмотрены. К примеру, в Российской Федерации конституционными законами изменяется статус субъектов данной страны (ч. 5, ст. 66 Конституции), определяется режим военного положения (ч. 3, ст. 87) и т.д. В то же время изменения и дополнения в Конституцию здесь вносятся законами о поправках, которые по своей юридической силе имеют более высокий статус, чем конституционные законы. В соответствии с Конституцией Италии конституционными законами в данной стране регулируется порядок рассмотрения преступлений, совершенных членами Правительства (ст. 96), устанавливается статус политических автономий (ст. 116) и т.д. Конституционными законами здесь вносятся также и изменения в Конституцию (ст. 138). Согласно Конституции Румынии к конституционным законам относятся лишь законы о пересмотре Конституции [2, с. 26].

В некоторых же странах, как и в Республике Беларусь, изменения и дополнения в Конституцию вносятся обычными законами, хотя и принимаемыми в усложненном порядке по сравнению с остальными законами. Подобная практика, например, существует в Испании (раздел Х Конституции). На наш взгляд, такой подход является неудачным. Думается, что в силу особой значимости актов подобного рода было бы целесообразным их отграничивать от иных законов через специальное название – конституционных законов либо законов о поправках Конституции. Действующее положение «затушевывает отличия» между рассматриваемыми законами.

Что же касается юридической силы конституционных законов, то в этом мы солидарны с позицией Г.А.Василевича, который ставит их на один уровень с Конституцией [11, с. 17]. В пользу такого подхода свидетельствует и то обстоятельство, что внесение изменений и дополнений в Конституцию актом, обладающим по сравнению с ней меньшей юридической силой, противоречит положениям «иерархической лестницы» нормативных правовых актов.

Применительно к условиям нашей страны приемлемым вариантом могло бы стать выделение законов, указанных в ст. 140 Конституции, в отдельный вид нормативных актов путем внесения соответствующего дополнения в Закон «О нормативных правовых актах Республики Беларусь». Однако именовать эти законы конституционными было бы неправильно, поскольку на данный момент такой вид актов не предусмотрен Конституцией.

На наш взгляд, не решенным до конца остается и вопрос, касающийся юридической силы и такого нормативного акта, как решение референдума. Дело в том, что ст. 2 Закона «О нормативных правовых актах Республики Беларусь» решение референдума определяет в качестве одного из видов нормативных правовых актов. Причем в приведенном здесь перечне этих актов решение референдума находится на втором месте после Конституции. Однако в ст. 10 указанного Закона, определяющей юридическую силу нормативных актов, решение референдума не упоминается. В связи с этим можно предположить, что с определением юридической силы решения референдума у законодателя возникли определенные сложности, что и повлекло за собой соответствующий правовой пробел. Безусловно, данный вопрос не простой и в определенной мере дискуссионный. Тем не менее, он существует и требует своего решения.

По нашему мнению, рассматривая проблему юридической силы решения референдума, следует исходить из того, что референдум является высшей формой демократии и его решение в соответствии со ст. 77 Конституции Республики Беларусь может быть отменено или изменено только путем референдума, если иное не будет определено референдумом. Кроме того, согласно ст. 140 Конституции через референдум могут быть изменены и дополнены любые ее положения, а разделы 1, 2, 4, 8 – изменены только путем референдума. Указанные обстоятельства дают основание сделать вывод, что решение референдума по принятию Конституции либо внесению в нее изменений или дополнений по своей юридической силе, как и законы, приведенные в ст. 140 Конституции, должны находиться на уровне последней. Причем решение конституционного референдума должно иметь приоритет перед так называемыми конституционными законами, принимаемыми Парламентом.

Однако проблема юридической силы референдума не ограничивается названным. Дело в том, что референдумом, как известно, могут приниматься и обычные (текущие) законы. В связи с этим предлагаем отграничить и данный вид законов, назвав их, к примеру, референдарными и придав им более высокую юридическую силу в сравнении не только с обычными, но и программными законами.

В ст. 2 Закона «О нормативных правовых актах Республики Беларусь» следует, на наш взгляд, разграничить решение референдума на решение, принимаемое республиканским референдумом, и решение, принимаемое местным референдумом, то есть указать их по отдельности, поскольку действующий порядок наводит на мысль об одинаковой юридической силе этих референдумов, что, конечно, не так. Решение республиканского референдума имеет более высокую юридическую силу в сравнении с решением местного референдума. В то же время, исходя из того, что референдум является высшей формой проявления полновластия народа, решения местных референдумов должны обладать более высоким статусом по отношению к нормативным актам, принимаемым по аналогичным вопросам местными Советами депутатов, а также исполнительными и распорядительными органами, что следовало бы закрепить в ст. 10 вышеупомянутого Закона.

В завершение хотелось бы затронуть и вопрос, касающийся приведенных в ст. 2 данного Закона дефиниций некоторых видов нормативных актов в части определения характера регулируемых ими общественных отношений. К примеру, здесь отмечается, что Конституция регулирует важнейшие общественные отношения, решение референдума – основные вопросы государственной и общественной жизни, закон и декрет Президента – наиболее важные общественные отношения. То есть получается, что во всех случаях речь идет об одних и тех же общественных отношениях. Как нам представляется, было бы целесообразным разграничить характер общественных отношений, регулируемых каждым из указанных актов. Так, применительно к общественным отношениям, регулируемым Конституцией, можно было бы акцентировать внимание, что эти отношения являются базовыми во всех сферах и областях жизнедеятельности государства и общества.

Подводя итог, можно сделать следующие выводы.

1. Среди приводимых в учебной литературе дефиниций источников конституционного права можно встретить и такие, которые, на наш взгляд, искажают сложившееся их понимание, что вносит определенную путаницу и вызывает у читателя вопросы.

2. На сегодняшний день пока еще не нашел должной теоретической разработки вопрос, касающийся особенностей источников конституционного права. Предложенный в данной статье их перечень мог бы, на наш взгляд, явиться основой дальнейшего обсуждения данного вопроса в целях выработки по нему единых подходов.

3. При рассмотрении вопроса классификации конституционно-правовых норм обычно называют и такой критерий, как «территориальность действия». Думается, что его было бы логичнее применять в отношении нормативных актов в целом.

4. В целях совершенствования Закона «О нормативных правовых актах Республики Беларусь», устранения в нем пробелов в части, касающейся определения видов правовых актов и их юридической силы, было бы логичным:

4.1. ст. 2 Закона дополнить такими видами нормативных актов, как законы, указанные в ст. 140 Конституции, и референдарные законы (принятые на референдуме);

4.2. в ст. 10 Закона:

определить юридическую силу решений конституционных референдумов и законов, указанных в ст. 140 Конституции, которые по своему уровню должны соответствовать Конституции;

определить юридическую силу референдарных законов. Они должны иметь более высокий статус в сравнении с остальными видами законов (кодексами, программными и обычными законами);

отдельно выделить решение местного референдума. Оно должно иметь более высокую юридическую силу по отношению к актам органов местного управления и самоуправления.

В ст. 2 Закона редакционно уточнить характер общественных отношений, регулируемых Конституцией, законами и другими актами.

 

ЛИТЕРАТУРА

 

1. Габричидзе, Б.Н. Конституционное право России: учеб. для вузов / Б.Н. Габричидзе, А.Г. Чернявский. – М.: Изд.-торг. корп. «Дашков и К», 2005. – 1124 с.

2. Автономов, А.С. Конституционное (государственное) право зарубежных стран: учеб. / А.С. Автономов. – М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2005. – 552 с.

3. Кивель, В.Н. Конституционное право Республики Беларусь / В.Н. Кивель. – Минск: Акад. управления при Президенте Респ. Беларусь, 2007. – 263 с.

4. Чудаков, М.Ф. Конституционное (государственное) право зарубежных стран / М.Ф. Чудаков. – Минск: Харвест, 1998. – 784 с.

5. Авакьян, С.А. Конституционное право России / С.А. Авакьян. – М.: Юристъ, 2005. – 719 с.

6. Алебастрова, И.А. Конституционное (государственное) право зарубежных стран: учеб. пособие / И.А. Алебастрова. – М.: Юриспруденция, 2000. – 304 с.

7. Об утверждении Положения о помощнике Президента Республики Беларусь: Указ Президента Респ. Беларусь, 11 янв. 2001 г., № 21: в ред. Указа Президента Респ. Беларусь, 16 июня 2009 г., № 315 // Нац. реестр правовых актов Респ. Беларусь. – 2001 – № 7. – 1/1950.

8. Кодавбович, В.А. Конституционное право Республики Беларусь / В.А. Кодавбович, В.А. Круглов. – Минск: Амалфея, 2007. – 528 с.

9. Енгибарян, Р.В. Конституционное право: учеб. / Р.В. Енгибарян, Э.В. Тадевосян. – М.: Юристъ, 2000. – 492 с.

10. Чиркин, В.Е. Конституционное право зарубежных стран / В.Е. Чиркин. – М.: Юристъ, 1997. – 568 с.

11. Василевич, Г.А. Конституционное право Республики Беларусь: учеб. / Г.А. Василевич. – Минск: Книжный Дом, 2010. – 768 с.

12. О нормативных правовых актах Республики Беларусь: Закон Респ. Беларусь, 10 янв. 2000 г.: в ред. Закона Респ. Беларусь, 2 июля 2009 г. // Нац. реестр правовых актов Респ. Беларусь. – 2000. – № 7. – 2/136; 2009. – № 161. – 2/1583.

13. Конституция Республики Беларусь 1994 года (с изменениями и дополнениями, принятыми на республиканских референдумах 24 ноября 1996 г. и 17 октября 2004 г.) // Нац. реестр правовых актов Респ. Беларусь. – 1999. – № 1. – 1/0; 2004. – № 188. – 1/6032.

14. Конституция Российской Федерации. – Ростов н/Д: Изд-во «Феникс», 1997. – 64 с.

15. Конституция Итальянской Республики / сост. проф. В.В. Маклаков // Конституция зарубежных государств: учеб. пособие. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Изд-во БЕК, 2002. – 592 с.

16. Основной закон Федеративной Республики Германия / сост. проф. В.В. Маклаков // Там же.

17. Конституция Королевства Испания / сост. проф. В.В.Маклаков // Там же.