− 
 − 

УДК 343.8

ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ КРИТЕРИИ ОЦЕНКИ ИСПРАВЛЕНИЯ ОСУЖДЕННЫХ К ЛИШЕНИЮ СВОБОДЫ

БУРЫЙ В.Е.,

адъюнкт научно-педагогического факультета Академии МВД Республики Беларусь

 

Аннотация

 

Устойчивый рост рецидива не только среди освобожденных по окончании срока отбывания наказания, но и досрочно освобожденных из исправительных колоний заставляет пристальнее обратить внимание на одну из основных проблем в области уголовно-исполнительного законодательства – обобщенность и неэффективность действующих в уголовно-исполнительной системе показателей исправления осужденных к лишению свободы. На основе разработанной типологии осужденных предлагается решение этого вопроса введением конкретных юридических, социальных и психолого-педагогических критериев исправления отбывающих наказание в виде лишения свободы с целью улучшения качества их ресоциализации. В этой статье рассматриваются психолого-педагогические критерии оценки исправления осужденных.

 

Summary

 

Steady growth of relapse not only among the criminals released from corrective colonies because of serving the full term of punishment, but also among the parolees forces to pay major attention to one of the basic problems in the field of penitentiary legislation – generalization and inefficiency of current parameters of correction relating to those sentenced to imprisonment which are used in penitentiary system. On the basis of the offered typology of the sentenced criminals the introduction of the particular legal, social, psychological and pedagogical criteria of correction of the imprisoned criminals for the purpose of improving the quality of their re-socialization may be the decision of this problem. Psychological and pedagogical criteria of estimating the level of correction of the sentenced criminals are analyzed in this article.

 

В общем виде суть исправления осужденных определяется в статье 7 Уголовно-исполнительного кодекса Республики Беларусь (далее – УИК) как формирование у них готовности вести правопослушный образ жизни. В статье 116 УИК постулируются три степени исправления и устанавливаются формальные «поведенческие» критерии их оценки и определения. Однако эти критерии касаются только поведения осужденного в период отбытия наказания и предусматривают следующее: 1) насколько соблюдаются осужденными установленные законом обязанности в части соблюдения требований режима, по отношению к труду, в том числе выполнения работ по уборке и самообслуживанию; 2) официально выраженной позиции по принятию обязательства о правопослушном поведении; 3) проявление активности при участии в работе самодеятельных организаций.

Такой подход является традиционным в отечественной уголовно-исполнительной системе. Он фактически использовался еще до введения в действие УИК, хотя подобные критерии оценки степени исправления осужденных не были закреплены в прежнем законодательстве.

Вместе с тем, как отмечает А.Н.Пастушеня, правомерное поведение осужденного в период отбытия наказания хотя и является важным аргументом в оценке степени его исправления, но само по себе не определяет наличие готовности вести законопослушный образ жизни в условиях свободы. Существует немало примеров, когда осужденный, соблюдающий установленные режимные требования, после освобождения (в том числе досрочного) через непродолжительное время повторно совершает преступление. Поэтому поведенческие критерии необходимо рассматривать как исходные требования к оценке степени исправления, но не как полностью характеризующие готовность к законопослушному образу жизни [1, с. 79]. Однако законодательство не конкретизирует, что и как необходимо в личности осужденного изучать и оценивать, поскольку этот вопрос является предметом научной теории и методики изучения личности осужденного и ее контролируемого подтверждения после освобождения от наказания.

В.М.Хомич справедливо признает (при обобщении изучения качества организации и состояния исправительного процесса в колониях), что пенитенциарный рецидив только среди условно-досрочно освобожденных осужденных из мест лишения свободы (далее – МЛС) уже сейчас составляет не менее 15 % (то есть те, кто имел степень исправления по показателю «доказал свое исправление»). В такой ситуации, пишет автор, и лишение свободы, и условно-досрочное освобождение от наказания трудно рассматривать в качестве серьезных факторов даже предупреждения преступлений. Об исправительном воздействии на преступников такой карательной практики вообще говорить не приходится [2, с. 266]. Эту позицию разделяет и И.В.Кучвальская, утверждающая, что «разработчики статьи 116 УИК … использовали в качестве научного обоснования теоретические работы еще советских времен и советский опыт функционирования исправительных учреждений. … Закрепление подобных … критериев исправления осужденных свидетельствует о серьезном отставании от современных тенденций развития криминологии» [3, с. 156–157]. К такому же выводу пришли и участники коллегии Департамента исполнения наказаний МВД Республики Беларусь (далее – ДИН) в феврале 2010 года: «Практика показывает: прежние критерии исправления … уже неприемлемы» [4].

Следует отметить, что проблема обобщения и систематизации положений, касающихся критериев исправления осужденных к лишению свободы, – одна из ключевых в уголовно-исполнительном праве. К сожалению, многие ее теоретические и практические вопросы остались неразработанными и требуют дальнейшей научной проработки. Одновременно обращает на себя внимание и тот факт, что большинство из этих работ связано с прежним уголовным и уголовно-исполнительным законодательством.

Условно проблематику расхождений по этому вопросу можно свести к двум точкам зрения. В вопросе определения объективно воспринимаемых признаков (показателей) исправления осужденных к лишению свободы одни придерживаются позиции, что в основе окончательной оценки степени исправления должны лежать социально-правовые критерии, а другие – психолого-педагогические. Так, второй позиции придерживались такие ученые и специалисты в области пенитенциарной науки (в том числе юридической психологии и педагогики), как Т.В.Казак, А.Н.Пастушеня, В.Г.Стуканов, Г.Г.Шиханцов (Беларусь); Ю.М.Антонян, В.П.Голубев и Ю.Н.Кудряков; Г.П.Байдаков; С.А.Ветошкин; Ю.А.Дмитриев и Б.Б.Казак; В.А.Елеонский; М.И.Еникеев; В.М.Литвишков и А.В.Митькина; В.Ф.Пирожков и Б.С.Утевский; Л.В.Рябова; М.П.Стурова; Ф.Р.Сундуров; И.Б.Ускачева; Н.С.Фомин, Е.Ф.Штефан (Россия); О.В.Давыдова, Т.Р.Морозова (Украина) и др.

Рост пенитенциарного рецидива среди освобожденных граждан показывает, что следует избегать упрощенного (или только полярного) понимания критериев исправления осужденного, поскольку «глубокое изучение личности преступника облегчает как оценку степени его виновности, так и выбор наиболее целесообразных условий для исправления» [5, с. 41].

Современные криминологические исследования в области уголовно-исполнительного права позволяют утверждать, что воспитательная и предупредительная работа в колонии была бы более предметной и эффективной, если основываться на типологической принадлежности каждого осужденного. Так, Ю.М.Антонян и Е.А.Антонян утверждают, что организация исправительного процесса в МЛС должна основываться «… именно на типологии (а не классификации), которая предполагает деление людей на группы по более значимым признакам. Типология осужденных может быть осуществлена по разным основаниям. Но … основным, отличительным фактором являются мотивы поступков» [6, с. 81]. К таким же выводам пришли А.И.Мокрецов, В.П.Голубев, А.В.Шамис, Ю.Н.Кудряков: «… типологический подход, основанный на криминологически значимых и доступных для изучения и коррекции признаков является крайне необходимым. Он позволяет выявить характерные особенности отдельных групп преступников, показать их специфические черты и предложить дифференцированные и индивидуальные методы исправления. Типология осужденных служит цели их исправления, т.е. имеет конкретную практическую направленность» [7, с. 97].

В связи с этим актуальность и значимость для уголовно-исполнительной системы разработки критериев исправления на основе предложенной типологии осужденных к лишению свободы не вызывает сомнений. Это подтверждается и результатами эмпирического материала, собранного в рамках диссертационного исследования. Так, проведенным (в октябре–ноябре 2009 года) анонимным анкетированием 470 сотрудников (аттестованных и вольнонаемных) и 1460 осужденных к лишению свободы ряда исправительных колоний для лиц, ранее не отбывавших наказание в МЛС, и трех колоний для лиц, ранее отбывавших наказание в МЛС, ДИН отмечается, что 74,2 % сотрудников и 50,4 % осужденных уверены в том, что для объективной оценки степени исправления отбывающих наказание в МЛС указанных в статье 116 УИК критериев недостаточно. Одновременно это подтверждается ответами сотрудников и по другим вопросам анкеты – только 33,1 % респондентов полагают «исчерпывающим перечень критериев и степеней исправления осужденных, указанных в статье 116 УИК», и 78,7 % утверждают, что при определении степени исправления осужденного необходимо основываться не на общих (для всех) критериях исправления, а на конкретных, исходя из характера состава преступления: для осужденных за насильственные преступления – одни критерии исправления, за корыстные – другие, для рецидивистов – третьи, для несовершеннолетних – четвертые и т.д.

С позиций таких наук, как уголовное, уголовно-исполнительное право, криминология (в том числе пенитенциарная), юридическая психология и педагогика, следует выделить типологию осужденных к лишению свободы по характеру мотивационной и преступной направленности личности: корыстные (1-й тип), насильственные (2-й тип), корыстно-насильственные (3-й тип), случайные (4-й тип), 5-й тип – осужденные, допускающие рецидив (рецидив корыстный, насильственный, корыстно-насильственный), 6-й тип – несовершеннолетние (корыстные, насильственные, корыстно-насильственные). Основные объективные признаки их исправления сводятся к трем группам критериев: юридическим, социальным, психолого-педагогическим. Остановимся подробнее на последней группе критериев.

Психолого-педагогические критерии исправления осужденных к лишению свободы – это конкретные признаки, показывающие устранение отклонений в нравственном и психологическом развитии (возвращение к норме). Фиксируются при проведении психодиагностики, анализе отношений осужденного к окружающим людям, самому себе, к ценностным ориентациям человека, системе взаимоотношений с окружающим миром и т.д.

Для более четкого восприятия и понимания психолого-педагогических критериев их следует разделить на две группы: общие (лежат в основе всех 6 типов) и конкретно-типологические (лежат в основе каждого типа). Так, к общим критериям относятся (независимо от мотивационной и преступной направленности личности): 1) отношение к совершенному преступлению (раскаялся/не раскаялся), 2) отношение к наказанию (справедливо назначено/несправедливо), 3) признание/непризнание своей вины, 4) отношение к проводимой воспитательной работе (положительное/безразличное /отрицательное), 5) отношение осужденного к самому себе, 6) отношение к сотрудникам ИК (положительное/безразличное/отрицательное), 7) отношение к осужденным в ИК (положительное/безразличное/отрицательное); 8) психолого-педагогическая готовность вести правопослушный образ жизни в условиях свободы.

Для определения показателей исправления по каждому типу в отдельности важно знать, какие именно особенности и черты личности, а также ценностные ориентации отбывающего наказание в виде лишения свободы должны быть объектом индивидуального исправительного и профилактического воздействия с целью их нейтрализации или уменьшения влияния через убеждения, установки, стереотипы поведения, и фиксировать (методиками, тестами, анкетами, опросниками и др.) уровень психокоррекции дефектов в поведении, а также в нравственной и психологической составляющей у освобождаемого из колонии.

Так, осужденным 1-го типа (корыстная мотивация) присущи, как правило, такие характерологические черты, как завышенный (часто – гипертрофированный) уровень притязаний, алчность, зависть, тщеславие, внутренний конфликт между «Я-хочу» и «Я-имею», рассогласование между идеальным «Я» и самооценкой (самооценка, как правило, завышенная), деформированная система потребностей и ценностных ориентаций в сторону накопительства, жажда наживы, самооправдание.

Осужденных 2-го типа (насильственная мотивация) отличают импульсивность, возбудимость, гнев (агрессивность), внутренний конфликт между «Я-хочу делать» и «Я-должен делать», «Я-хочу» и «Мне-нельзя», высокомерие (в основе которого лежит завышенная самооценка и скрытая обидчивость), демонстративность (стремление «показать себя»), затрудненная адаптация к новым условиям, эгоизм, неуважение к людям и социальным нормам общежития.

Чтобы понять, как организовывать воспитательную работу по исправлению насильственной мотивации, необходимо знать, как гнев (агрессивность) развивается. «Шкала гнева» в порядке нарастания выраженности, «энергетической мощности» этого разрушающего чувства выглядит примерно так: неудовлетворенность – недовольство – дискомфорт – разочарование – сожаление – напряжение (стресс) – нервозность – нервность – раздражение – раздражительность – нетерпение – нетерпимость – тревожность – беспокойство – обидчивость – злопамятность – черствость – жестокосердие – бессердечность – возмущение – гнев – злорадность – агрессивность – негодование – «беснование» – «бешенство» – ненависть – неистовство – ярость.

Но гнев редко ограничивается сферой чувств. В подавляющем большинстве случаев гнев находит свое выражение в нашем поведении, и прежде всего в речи, поступках. «Шкала гнева» в сфере поступков, действий выглядит следующим образом: неприятие – неприязнь – неодобрение – порицание – брюзжание – недоброжелательность – несдержанность – прямолинейность – беспардонность – амбициозность – насмешливость – сарказм – презрение – пререкание – злословие – сквернословие – брань – угрозы – проклятия – агрессия – враждебность – месть – избиение – убийство [8, с. 54; 9].

Портретом осужденных насильственно-корыстного (3-го) типа является сочетание психолого-педагогических характеристик 1-го и 2-го типов. Одновременно следует добавить, что осужденные этого типа, зачастую являющиеся участниками преступлений в составе группы, преступной организации или банды, по характеру активные, настойчивые, целеустремленные и волевые (например, входившие в состав таких бандформирований, как «пожарники», «морозовцы», «ушатые», «военные» и др.). И с этой категорией осужденных в организации исправительного процесса педагогическое мастерство сотрудников колонии должно быть сосредоточено на изменении мотивационного вектора с отрицательной направленности этих черт на положительную.

Противоправные действия осужденных 4-го типа (случайные преступления) – результат их неадекватной реакции (часто в состоянии аффекта) на внезапно возникшие острые ситуации, прежде всего конфликтные (по личностным характеристикам они практически не отличаются от законопослушных граждан). Их преступное поведение связано с несформированностью и неумением правильно реагировать на возникшие обстоятельства, неподготовленностью личности к использованию правомерного варианта поведения в особо сложных ситуациях. В связи с этим специалист в области юридической психологии М.И.Еникеев утверждает, что в преступлениях подобного рода «имеет место расхождение мотива и достигнутого результата, что и служит основным показателем дефекта психической саморегуляции поведения … или временного неблагоприятного психофизиологического состояния» [10, с. 59, 87].

В психологическом отношении осужденный-рецидивист (5-й тип) – устойчивый преступник, лицо, привычное к наиболее общественно опасной форме поведения. Наиболее высокая доля осужденных-рецидивистов отмечается среди корыстного и корыстно-насильственного типа и в меньшей степени – насильственного. Отличительная черта осужденных этой категории – это проявление устойчивых антисоциальных, нравственно-психологических качеств и криминального образа поведения. У значительной части рецидивистов отмечаются психические расстройства и аномалии. Эти расстройства подвергаются умышленной аггравации – демонстративному утрированию. Поведение рецидивиста отличается подчеркнутой распущенностью, вспыльчивостью, хамоватостью, враждебностью к окружающим людям. Праздность, пьянство, ограничение круга общения криминализированной средой, текущие эгоистичные примитивные желания и ситуативная зависимость крайне ограничивают кругозор рецидивиста, уровень его психического развития. Со спецконтингентом этого типа психолого-педагогическая организация исправительного процесса наиболее сложная и кропотливая.

В отличие от предыдущих 5 типов к осужденным 6-го типа (несовершеннолетние), учитывая мотив совершения преступления (корыстный, насильственный, корыстно-насильственный), необходимо применять особые психолого-педагогические критерии исправления, принимая во внимание «переходный» период их биологического, психофизиологического, интеллектуального и нравственно-психологического развития. Учитывая, что в воспитательных колониях ДИН (ВК-1 г. Витебск, ВК-2 г. Бобруйск) отбывают наказание подростки в возрасте 14–18 лет, уровень исправления (коррекции) причин их девиантного поведения, а также усвоения правильных взглядов, убеждений, ценностных ориентаций (устойчивой системы установок) и будут объективными показателями ресоциализации, в том числе в положительном решении вопроса о досрочном освобождении. Следует отметить, что в этих исправительных учреждениях отбывают наказание несовершеннолетние в основном корыстного и насильственного типа (в незначительном количестве – корыстно-насильственного), многие из которых совершили преступление под влиянием случая или стихийно сложившейся ситуации. Нравственно-психологический портрет подростка, отбывающего наказание в колонии, выглядит следующим образом: эмоциональная устойчивость ситуативна; интеллект и волевые характеристики средние или ниже среднего; неуверенность в себе; демонстративность и стремление быть «как взрослый»; повышенная возбудимость и импульсивность в поведении; наличие акцентуаций характера; деформированная система ценностей и оценочных эталонов (направленность в сторону эгоцентризма, «холодного» расчета, цинизма, жажды развлечений и удовольствий); завышенная самооценка; злоупотребление алкоголем, наркотиками и курение; подростковый максимализм и завышенный уровень притязаний («хочу все и сразу, чтобы быть крутым, богатым и независимым») и др. [11; 12, с. 83–113; 13, с. 136–144; 14].

Таким образом, выделение общих и конкретно-типологических критериев исправления осужденных к лишению свободы позволит решить следующие задачи уголовной, уголовно-исполнительной политики и системы Республики Беларусь:

в полном объеме выполнить требование Президента Республики Беларусь в вопросе повышения эффективности работы учреждений уголовно-исполнительной системы по исправлению осужденных [15];

в полной мере реализовать не только принцип дифференциации и индивидуализации исполнения наказаний и иных мер уголовной ответственности, но и принцип рационального применения мер принуждения и средств исправления осужденных, стимулирования их правопослушного поведения (статья 6 УИК);

снизить уровень пенитенциарного рецидива среди освобожденных (по различным основаниям) граждан, а это, в свою очередь, и есть качественная сторона цели уголовно-исполнительного права «исправление осужденных и предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и другими лицами» (статья 7 УИК);

выполнить требования пп. 2.2 и 2.3 решения начальника ДИН в части, касающейся организации комплексного подхода в совершенствовании исправительного процесса, направленного на активное и сознательное включение осужденных в процесс формирования готовности к правопослушному образу жизни на свободе [16, с. 9];

выполнить требования п. 3 решения семинара-совещания ДИН в части, касающейся «… организации нравственно-психологического просвещения осужденных с целью стимулирования у них правопослушного поведения и подготовки положительной адаптации к жизни после освобождения, последующей ресоциализации и профилактики правонарушений после отбывания наказания» [17].

 

ЛИТЕРАТУРА

 

1. Пастушеня, А.Н. Психологическая сущность исправления осужденных / А.Н. Пастушеня // Информ. науч.-метод. бюл. ДИН МВД Респ. Беларусь. – 2008. – № 3. – С. 79–85.

2. Хомич, В.М. Отчет национального эксперта в области применения уголовных санкций / В.М. Хомич // Рекомендации по более широкому применению международных стандартов в области прав человека в процессе отправления правосудия в Республике Беларусь (Программа развития ООН (ПРООН)). – Минск: Рэйплац, 2009. – С. 265–292.

3. Кучвальская, И.В. Проблемы социальной адаптации женщин, освобождающихся из мест лишения свободы / И.В. Кучвальская // Женщины в местах лишения свободы: сб. материалов междунар. конф., Гомель, 11–13 окт. 2007 г. – Москва: PRI, 2008. – 238 с.

4. Стригалев, А. Все зависит от желания руководителя навести порядок / А. Стригалев // На страже. – 2010. – 5 февр. – С. 7.

5. Личность преступника и применение наказания / Б.С. Волков [и др.]; под ред. Б.С. Волкова, В.П. Малкова. – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1980. – 216 с.

6. Пенитенциарная криминология: учеб. / Ю.М. Антонян [и др.]; под ред. Ю.М. Антоняна, Л.Я. Гришко, А.П. Фильченко. – Рязань: Акад. ФСИН России, 2009. – 567 с.

7. Рабочая книга пенитенциарного психолога / Б.Г. Бовин [и др.]; под ред. А.И. Мокрецова, В.П. Голубева, А.В. Шамиса. – М.: ВНИИ МВД Рос. Федерации и ГУИН МВД Рос. Федерации, 1998. – 208 с.

8. Бурый, В.Е. Гнев: психология и психофизиология (структура, развитие, последствия) / В.Е. Бурый // Информ. науч.-метод. бюл. ДИН МВД Респ. Беларусь. – 2006. – № 1. – С. 53–56.

9. Бурый, В.Е. Психодинамика неврозов / В.Е. Бурый // Информ. науч.-метод. бюл. ДИН МВД Респ. Беларусь. – 2001. – № 9 (3). – С. 100–105.

10. Еникеев, М.И. Юридическая психология: учеб. для вузов / М.И. Еникеев. – М.: Норма-ИНФРА, 1999. – 501 с.

11. Казак, Т.В. Психологическое сопровождение деятельности правоохранительных органов по изучению оценочных эталонов личности несовершеннолетних осужденных: автореф. дис. … канд. псих. наук: 19.00.03 / Т.В. Казак; РГБ. – М., 2002. – 24 с.

12. Казак, Т.В. Личность несовершеннолетнего осужденного и ее оценочные эталоны: моногр. / Т.В. Казак; под ред. В.В. Новикова. – Минск: БГПУ, 2005. – 202 с.

13. Шиханцов, Г.Г. Юридическая психология: учеб. пособие / Г.Г. Шиханцов. – Гродно: ГрГУ, 1998. – 370 с.

14. Пилипейченко, Ю.Г. Криминологические и психолого-педагогические основы изучения личности несовершеннолетнего правонарушителя: учеб. пособие / Ю.Г. Пилипейченко. – М.: МССШМ МВД СССР, 1989. – 56 с.

15. Реформы ради совершенствования (по сообщ. пресс-службы Президента Респ. Беларусь) // На страже. – 2009. – 3 июля. – С. 2.

16. Решение начальника ДИН МВД Республики Беларусь на организацию и обеспечение оперативно-служебной, производственно-хозяйственной и финансовой деятельности органов и учреждений уголовно-исполнительной системы в 2009 году // Информ. науч.-метод. бюл. ДИН МВД Респ. Беларусь. – 2009. – № 1. – С. 8–10.

17. Решение семинара-совещания ДИН с руководителями психологических служб ИК, ВК, тюрем, ЛТП и СИЗО на тему «Совершенствование психологического обеспечения исправительного процесса», проходившего на базе СИЗО-7 УДИН МВД Респ. Беларусь по Брестской области 5–6 нояб. 2008 г. // Информ. науч.-метод. бюл. ДИН МВД Респ. Беларусь. – 2009. – № 1. – С. 47–48.