− 
 − 

К ВОПРОСУ О КОНСТИТУЦИОННОМ БЛОКЕ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ

АРТЕМЬЕВ С.Ю.,

преподаватель кафедры конституционного права
Белорусского государственного университета, стажер факультета гуманитарных
и социальных наук Даляньского политехнического университета (Китай)

 

ЛЮ ИГУН,

профессор школы государственного управления и права
Даляньского политехнического университета (Китай), доктор права

 

В статье рассматривается вопрос становления конституционного блока в Республике Беларусь, подчеркивается важность признания и уяснения нормативного потенциала преамбулы Конституции Республики Беларусь.

 

The issue of formation of the constitutional block in the Republic of Belarus is investigated in this article. The importance of definition and conception of Constitution of the Republic of Belarus preamble's regulatory potential is emphasigzed.

Введение

Анализируя белорусскую Конституцию, авторы традиционно проводят отождествление с действующей Конституцией 1994 года и классифицируют ее в качестве кодифицированной, писаной, постоянной. Вместе с тем данный подход требует дополнительных разъяснений и, в силу особенностей конституционного развития Беларуси, место ряда правовых явлений нуждается в дополнительном уяснении. Наличие в Республике Беларусь ряда правовых источников, полагаем, дает основание говорить о том, что в нашем государстве фактически существует «конституционный блок», ядром которого является действующая Конституция Республики Беларусь.

Полагаем, несмотря на то что имеется разнообразная специальная литература, посвященная комплексному и фундаментальному анализу конституционных процессов в Республике Беларусь и источников конституционного права (прежде всего работы Г.А.Василевича, М.Ф.Чудакова, И.И.Пляхимовича), нижеуказанные особенности и проблемные моменты становления белорусского конституционализма не получили широкого освещения и им не было уделено достаточного внимания в отечественной науке.

 

1. Проблематика конституционного блока в Республике Беларусь

 

В масштабе мирового конституционного процесса явлению современной конституции предшествовало выделение ряда источников права с особой юридической силой на основании либо важности регулируемого ими объекта, либо субъекта, издавшего правовой акт. Следующими этапами исторически стали такие явления, как кодификация, которая затронула и источники тогда еще преимущественно государственного права, а также выделение определенного нормативного акта как имеющего преимущественную юридическую силу над остальным массивом правовых источников. Все это способствовало формированию понятия современной конституции. Несмотря на то что у этого явления имеется множество предпосылок, все же важнейшим моментом в данном случае было принятие Конституции США и становление и успех американского конституционализма.

Вместе с тем политическая практика и социальная реальность приводят к возникновению правовых явлений, не совпадающих полностью с тенденцией становления такого важного признака современной конституции, как кодифицированность. Например, во Франции подобные явления и необходимость более полного гарантирования прав человека на конституционном уровне вызвали к жизни доктрину «конституционного блока». Конституционный блок материально является результатом деятельности Конституционного Совета, который, столкнувшись с ограниченностью предмета регулирования Конституции 1958 года в интересах защиты прав человека, признал в качестве имеющих нормативную природу одного уровня с действующей на тот момент Конституцией 1958 года ряд документов предшествующего этапа конституционного развития Франции. Термин «конституционный блок» был использован во французской конституционно-правовой науке для обозначения совокупности ряда правовых актов (Конституция Франции 1958 года, Декларация прав человека и гражданина, преамбула к Конституции 1948 года, Хартия окружающей среды), фундаментальных принципов, признанных республиканскими режимами, существовавшими во Франции до 1946 года, и пяти конституционных ценностей. Так, Пьер Пакте и Фердинанд Мелин-Сукраманьен в труде «Конституционное право» при использовании термина «конституционный блок» отсылают к работе 1975 года «Принцип конституционности» Луи Фаворо, который считается автором данного термина [1, с. 507]. Необходимо подчеркнуть, что по настоящее время термин является исключительно достоянием доктрины и не используется в решениях Конституционного Совета Франции. Мишель Верпо по этому поводу сообщает: «Чтобы установить единство элементов, доктрина разработала концепцию «конституционного блока», охватывающего совокупность норм, имеющих конституционную ценность» [2, с. 119]. Деятельность Конституционного Совета при осуществлении контроля над конституционностью законов Французской Республики де-факто представляет собой установление соответствия закона любому из элементов понятия, обозначаемого во французской юридической науке термином «конституционный блок». Так, Доминик Руссо отмечает: «Для определения совокупности документов, на соответствие которым контролируются законы, доктрина использует выражение «конституционный блок» [3, с. 101].

Ключевыми моментами при определении таких составных частей конституционного блока (помимо действующей Конституции и ряда правовых актов в письменной форме), как определенные принципы и ценности в качестве элемента блока, являются критерии фундаментальности, важности, связанности с республиканской формой правления и отсутствия формальной отмены в республиканский период истории Франции. Также интересным правовым явлением конституционного развития Пятой Республики является простой факт объявления такого документа, как Декларация прав человека и гражданина (на тот момент считавшегося в качестве документа декларативного характера), имеющего юридическую силу [4].

Интересным представляется исследование Вероники Ундурага, в котором автор показывает влияние французской доктрины конституционного блока на конституционное развитие государств Латинской Америки [5]. Своеобразное влияние данная доктрина оказывает и на практику Конституционного Суда Республики Беларусь, который в 2010 году в своей деятельности при вынесении решений руководствовался принципом конституционной экономики и, более того, назвал последнюю в качестве конституционной ценности [6, с. 22–24]. Необходимо отметить, что профессор А.Г.Тиковенко, давая определение категории конституционной ценности, связывает ее с «непосредственным нормативным закреплением в Конституции Республики Беларусь» [7, с. 16]. Вместе с тем полагаем, что, в отличие от принципов демократического социального правового государства, прав и свобод человека, верховенства права, справедливости и равенства, данный принцип (он же конституционная ценность) как минимум формально не закреплен в тексте Конституции.

Вопрос о наличии конституционного блока следует также поднять и в Беларуси. Частично это связано с целесообразностью использования концепций некодифицированной конституции.

В отличие от французского опыта формирования конституционного блока, где ключевым моментом в его становлении стала необходимость поиска дополнительных оснований для гарантий правового статуса личности, по отношению к нашей республике становление конституционного блока главным образом связано с фундаментальными властеотношениями, организацией государственной власти. Попутно можно заметить, что первый указанный случай формально сравним с опытом становления британского конституционализма, для которого поиск гарантий правовой защищенности личности был исходным началом, а второй (белорусский) – с американским опытом конституционализма.

Также необходимо отметить, что исторически в Беларуси в 1920–1927 годах и в период, предшествующий принятию действующей Конституции 1994 года, действовало несколько формальных конституционных источников, помимо действовавших соответственно Конституции ССРБ 1919 года и Конституции БССР 1978 года [8, с. 297–298].

На сегодняшний день сомневаться в кодифицированности собственно Конституции от 15 марта 1994 года [9] объективно невозможно, но вместе с тем можно поставить вопрос, существуют ли иные источники права, имеющие относительно равную юридическую силу с Конституцией 1994 года.

Полагаем, что на данный вопрос следует ответить, уяснив, действуют ли в Беларуси нормативные акты, обладающие схожей с Конституцией 1994 года фундаментальной учредительной сущностью, имеющие схожую с ней связанность с явлением народовластия (как источника их легитимности), а также сравнимой юридической силой.

 

2. Конституция Республики Беларусь как ядро конституционного блока

 

Конституция Республики Беларусь выступает в качестве ядра конституционного блока, прежде всего, благодаря характеру норм, закрепленных в преамбуле и первом разделе Конституции.

Во многом благодаря решениям Конституционного Суда Республики Беларусь, ссылавшегося на положения преамбулы, и авторитету научной позиции по данному вопросу второго председателя Конституционного Суда в Беларуси сложился, полагаем, консенсус, что преамбула является нормативным элементом Конституции. Данное решение представляется вполне логичным, поскольку Конституция действует как цельный документ от первого обязательного реквизита до последнего, а положение ст. 28 Закона Республики Беларусь от 10 января 2000 года «О нормативных правовых актах Республики Беларусь» [10], как правило, отрицающее за преамбулами нормативных правовых актов наличие нормативных предписаний, очевидно, не может применяться к Конституции, в противном случае необходимо было бы признать, что на основании закона Республики Беларусь можно лишить нормативного характера любой иной структурный элемент Конституции.

Подобная позиция обуславливает интересный вывод по поводу системности отрасли конституционного права Республики Беларусь. Признание нормативности преамбулы требует включения ее правовых предписаний в структуру конституционно-правового института. И здесь формально возможными представляются две позиции: либо признать существование института более фундаментального, нежели институт основ конституционного строя Республики Беларусь, либо признать еще один подинститут в рамках института основ конституционного строя, не просто предшествующего конституционно-правовому подинституту власти, но и определяющего нормативный потенциал всей системы отрасли конституционного права Республики Беларусь. Второй подход, надо признать, является отказом от полноценного нормативистского подхода к пониманию системности отрасли конституционного права, который требует структурирования институтов, учитывая названия элементов Конституции, но вместе с тем наиболее логичным с точки зрения более фундаментальных подходов, выработанных белорусской конституционной наукой в отношении систематизации отрасли конституционного права, поскольку речь идет об опосредовании нормами преамбулы и первого раздела схожих правоотношений и однородных с точки зрения субъектов и степени связанности с собственно фундаментальнейшими политическими отношениями.

Признание за преамбулой нормативного характера помогает нам понять действие нормы и сущность правоотношения, опосредованного в части первой ст. 2 Конституции, текст которой сообщает действующему белорусскому акту высшей юридической силы ярко выраженный гуманистический характер в том смысле, что подобная формулировка в торжественной форме нормативно гарантирует человекоцентрическое мировоззрение, противоположное теоцентрическому, этатистскому и коммунитаристскому. Полагаем, несмотря на то что данная формулировка имеет положительный смысл, будучи рассматриваемой внесистемно все же несет как скрытый негативный потенциал для общества, так и иллюзорную утопическую составляющую. Действие данной нормы-принципа неотъемлемо от действия более фундаментальной нормы, содержащейся в преамбуле Конституции Республики Беларусь, закрепляющей правовое состояние народа Республики Беларусь: осознание ответственности за настоящее и будущее белорусского государства. Таким образом, содержание ст. 2 не имеет абсолютного характера даже по формальным основаниям, а ограничивается более фундаментальной нормой. С практической точки зрения данная норма дает возможность определить дополнительный критерий конституционно должного поведения некоторых субъектов права. Это означает, что конституционно-правовые субъекты, имеющие юридическое право выступать от имени народа Республики Беларусь, при реализации потенциала своего конституционно-правового статуса обязаны учитывать состояние ответственности, которая послужила декларированным поводом принятия и является причиной действия и реализации Конституции Республики Беларусь [11, с. 98–101].

Признание того, что нормы преамбулы относятся к конституционно-правовому институту основ конституционного права (то есть признание подхода, что в данный институт входят не только нормы первого раздела), дает нам основания рассмотреть вопрос о наличии норм данного института в иных источниках конституционного права Республики Беларусь.

Характер действия данных источников должен учитывать требования ст. 142 Конституции о неприменимости всех актов, принятых до введения в действие Конституции, в части, ей противоречащей. Но неприменимость не означает отмену действия, как не снимает вопрос, подлежат ли акты применению в случае неурегулированности (либо нейтральности конституционных положений) различных отношений Конституцией либо в случае гипотетически возможного изменения Конституции (поскольку в Беларуси не признается концепция «вечных норм»), в результате чего, например, утратит силу первый раздел Конституции.

Гипотетически допустимые элементы конституционного блока можно разделить на две группы: акты, принятые до, и акты, принятые после внесения в действующую Конституцию изменений и дополнений.

Преамбула Конституции содержит определение Конституции в качестве Основного Закона, но поскольку в тексте не указано, что Конституция является единственным Основным Законом, то полагаем, что все остальные элементы конституционного блока также правомерно обозначить основными законами Республики Беларусь, которые, в свою очередь, целесообразно разделить на три группы, о которых пойдет речь ниже.

 

3. Конституционные законы в Республике Беларусь в качестве элементов конституционного блока

 

В данной главе речь идет о законах Республики Беларусь, которые профессор Г.А.Василевич называет конституционными [12] (законы о внесении изменений и дополнений в Конституцию, законы о введении в действие указанных законов, акты о толковании Конституции). Хотя данный термин в целом является достаточно проблемным в силу того, что в рамках различных национальных терминологических традиций он может обозначать нормативные правовые акты, однозначно уступающие по своей юридической силе Конституции, либо акты, имеющие в качестве предмета своего регулирования статус высших органов государственной власти.

Признание существования конституционного блока в Республике Беларусь позволит решить вопрос о том, могут ли указанные выше законы быть предметом рассмотрения в Конституционном Суде Республики Беларусь. Исходя из порядка их принятия и юридической силы, считаем, что данные нормативные акты не могут рассматриваться как законы, о которых идет речь в ст. 116 Конституции Республики Беларусь.

Но имеется и более веское основание. Конституционный Суд Республики Беларусь не правомочен решать вопрос о конституционности решений референдумов, что, полагаем, является логичным раскрытием нормы-принципа, закрепленной в ст. 1 Конституции, согласно которой такой элемент нормы, закрепляющей часть конституционно-правового статуса белорусского государства как «демократическое», предшествует его определению в качестве правового. В этом, возможно, заключалась позиция законодателя о том, что демократия (народовластие) предшествует правовому государству (конституционализму), а не наоборот. Допущение возможности того, что парламентский способ изменения (дополнения) Конституции находится под контролем Конституционного Суда, в то время как референдарный способ изъят из его юрисдикции, ставит легитимность двух способов в неравное положение, что сущностно и верно в целом, но неприемлемо с точки зрения необходимости поддерживать авторитет такого формального документа, как Конституция.

Кроме того, в случае актов толкования дополнительно нужно отметить, что они даже текстуально не упомянуты среди актов, подлежащих возможному контролю со стороны Конституционного Суда Республики Беларусь, если допустить возможность того, что акты толкования Конституции Парламентом могут иметь иную, отличную от закона Республики Беларусь форму либо представлять собой особенный вид закона Республики Беларусь, о чем, думается, и идет речь в Конституции.

На данный момент в Беларуси действуют два самостоятельных закона, которые можно классифицировать как конституционные: Закон Республики Беларусь от 19 сентября 1991 года «О названии Белорусской Советской Социалистической Республики и внесении изменений в Декларацию Верховного Совета Белорусской Советской Социалистической Республики о государственном суверенитете Белорусской Советской Социалистической Республики и Конституцию (Основной Закон) Белорусской ССР» [13] как нормативный правовой акт, регулирующий современное название белорусского государства, и Закон Республики Беларусь от 12 июня 1997 года «О толковании части первой статьи 143 Конституции Республики Беларусь» [14].

 

4. Решения республиканского референдума 1995 года как элементы конституционного блока

 

Другим элементом конституционного блока являются объективно существующие самостоятельные решения о статусе русского языка и государственной символике (решения как логические умозаключения конституционно-правового субъекта (народа Республики Беларусь). Полагаем, и по настоящее время остается открытым вопрос о том, представляется ли возможным рассматривать данные решения в качестве действующего источника конституционного права, независимого от последующего позитивного урегулирования данного вопроса в действующей Конституции 1994 года и находящегося на одной иерархической ступени с Конституцией.

Необходимо отметить, что норма, закрепляющая за белорусским и русским языками статус государственных, находится в состоянии особой защищенности необходимостью проведения референдума, а также то, что имеется почти идентичное фактическое совпадение сути решения референдума по данному вопросу (содержание норм, выраженных разными источниками) и конституционного положения о государственных языках (за исключением указания на равный юридический статус белорусского и русского языков, о чем формально не упоминает ст. 17 Конституции). Но в вопросе регулирования государственных символов первый раздел Конституции не настолько конкретен, как решение референдума 1995 года по данному вопросу [15].

Признание двух решений частью конституционного блока скажется при определении прав и обязанностей субъектов конституционно-правовых отношений. Так, Государственный герб и Государственный флаг утверждены Законом Республики Беларусь от 5 июля 2004 года «О государственных символах Республики Беларусь» [16]. Считаем, что в силу наличия решения референдума 1995 года по данному вопросу законодатель в лице Парламента не имеет права установить иные государственные символы помимо тех, которые были утверждены на этом референдуме.

Признание различных источников конституционного блока не ведет к разрушению системности отрасли конституционного права Республики Беларусь. Нормы, порожденные решением референдума 1995 года, следует рассматривать в качестве элемента института основ конституционного строя Республики Беларусь.

 

5. Декларация о государственном суверенитете Республики Беларусь как элемент конституционного блока

 

Декларация о государственном суверенитете Республики Беларусь от 27 июля 1990 г. (далее – Декларация) [17] была отличительным явлением (источником права) заключительного периода существования СССР. В этом смысле процессы в нашем государстве не выделялись среди внутрисоюзных тенденций. Уникальным и отличительным является то, что один и тот же документ выступил в качестве двух разноплановых источников права: первоначально как собственно декларация, а затем как конституционный закон.

С точки зрения социологической юриспруденции для анализа состояния современного конституционализма Декларация важна прежде всего как документ, занимающий важное место в общественном сознании (в том числе правосознании) и влияющий на становление конституционного мировоззрения. Взгляд на академическую и политическую дискуссии о факторах (предпосылках), повлиявших на принятие Декларации, позволяет выявить две позиции: «автохтонную» и «союзноориентированную». Оценивая Декларацию, следует осознавать, что она изначально (несмотря на свое название) была скорее политическим инструментом сохранения федеративного государства и средством преодоления дезинтеграционных процессов на евразийском пространстве [18, с. 152–156].

Полагаем, что не весь текст Декларации является нормативным источником конституционного блока, а только та ее часть, где говорится о провозглашении полного государственного суверенитета (этот содержательный момент делает данную Декларацию отличительным от иных деклараций документом), выражающая, с одной стороны, суть документа, с другой стороны, указывающая на особое правовое состояние белорусского государства. Остальные же нормы следует применять для законодательства в части, не противоречащей действующей Конституции. Исходя из принципов правовой определенности относительно того, какие нормы Декларации сохранили свое значение в качестве ориентира для законотворчества, законодатель должен высказаться путем принятия специального акта о толковании характера действия ст. 142 Конституции в отношении Декларации.

Заключение

В Республике Беларусь сформировался конституционный блок, представляющий собой совокупность нормативных актов (по своей юридической силе хотя и уступающих действующей Конституции, но имеющих сравнимое с ней значение), ряда конституционных норм, имеющих в качестве своего источника решения республиканского референдума 1995 года, и акта, содержащего нормы особой учредительной правовой природы. На данный момент элементами данного блока видятся: Конституция Республики Беларусь 1994 года (с изменениями и дополнениями, принятыми на республиканских референдумах 24 ноября 1996 г. и 17 октября 2004 г.); Закон Республики Беларусь от 12 июня 1997 г.; Закон Республики Беларусь от 19 сентября 1991 г.; нормы решения республиканского референдума от 14 мая 1995 года (закрепляющего статус русского языка, равный со статусом белорусского языка, и устанавливающего Государственный флаг и Государственный герб); Декларация.

Употребление в отношении законов, перечисленных в ст. 140 Конституции, термина «конституционные законы» представляется логичным и обоснованным, наиболее полно передающим их правовую природу. Вместе с тем считаем, что в отношении всех элементов конституционного блока необходимо использовать термин «основные законы».

В Беларуси конституционный блок изначально не задумывался и образовывался естественным образом, что является отличительной чертой белорусского конституционализма и результатом политической борьбы периода 1990–1996 годов.

Список цитируемых источников

1. Pactet, P. Droit constitutionnel / P. Pactet, F. Melin-Soucramanien. – 31 ed. – Paris, 2012. – 640 p.

2. Verpeaux, M. La Constitution / M. Verpeaux. – Paris: DALLOZ, 2008. – 140 p.

3. Rousseau, D. Droit du contentieux constitutionnel / D. Rousseau. – Paris: LGDJ – Montchrestien, 2008. – 544 p.

4. Bloc de constitutionnalit [Electronіc resource]. – 2013. – Mode of access: http://fr.wikipedia.org/wiki/Bloc_de_constitutionnalit %C3 %A9. – Date of access: 25.05.2013.

5. Undurraga, V. Constitutional Incorporation of International and Comparative Human Rights Law: The Colombian Constitutional Court Decision C-355/2006 / V. Undurraga, R.J. Cook // Social Science Electronic Publishing, Inc [Electronіc resource]. – 2012. – Mode of access: http://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=1573798. – Date of access: 25.10.2012.

6. Артемьев, С.Ю. Конституция Республики Беларусь как основа экономического развития / С.Ю. Артемьев // Вклад молодых ученых в развитие правовой науки Республики Беларусь: материалы II Междунар. науч. конф., Минск, 25 нояб. 2011 г. / редкол.: В.И. Семенков (гл. ред.) [и др.]; НЦЗПИ. – Минск: Бизнесофсет, 2011. – 500 с.

7. Тиковенко, А.Г. Конституционные ценности: теория и практика их защиты Конституционным Судом Республики Беларусь / А.Г. Тиковенко // Ценностная парадигма Основного Закона Республики Беларусь: материалы респ. науч.-практ. конф., Минск, 14 марта 2013 г. / редкол.: Г.А. Василевич [и др.]. – Минск: Изд. центр БГУ, 2013. – 148 с.

8. Артемьев, С.Ю. Конституция Республики Беларусь: вопросы классификации в свете опыта белорусского конституционализма / С.Ю. Артемьев // Концептуальные основы развития национальных правовых систем в контексте процессов глобализации и региональной интеграции: постсоветский опыт и перспективы устойчивого развития: материалы Междунар. науч.-практ. конф., Минск, 7–8 окт. 2011 г. / редкол.: С.А. Балашенко (гл. ред.) [и др.]. – Минск: Изд. центр БГУ, 2011. – 447 с.

9. Конституция Республики Беларусь 1994 года (с изменениями и дополнениями, принятыми на республиканских референдумах 24 ноября 1996 г. и 17 октября 2004 г.). – Минск: Беларусь, 2007. – 103 с.

10. О нормативных правовых актах Республики Беларусь: Закон Респ. Беларусь, 10 янв. 2000 г., № 361-З: в ред. Закона Респ. Беларусь от 2 июля 2009 г. // Нац. реестр правовых актов Респ. Беларусь. – 2000. – № 7. – 2/136.

11. Артемьев, С.Ю. Конституция Республики Беларусь как основа устойчивого развития белорусского общества / С.Ю. Артемьев // Государство и право в условиях инновационного развития: теоретико-методологические и прикладные проблемы: сб. материалов Междунар. науч.-практ. конф., Брест, 24 июня 2011 г. / Брест. гос. ун-т им. А.С. Пушкина; редкол.: Т.А. Горупа, Т.З. Шалаева, Г.И. Замист. – Брест: БрГУ, 2011. – 288 с.

12. Василевич, Г.А. Правовые акты особой формы: их место и роль в развитии национальной правовой системы / Г.А. Василевич // КонсультантПлюс: Беларусь. Технология ПРОФ [Электронный ресурс] / ООО «ЮрСпектр». – Минск, 2013.

13. О названии Белорусской Советской Социалистической Республики и внесении изменений в Декларацию Верховного Совета Белорусской Советской Социалистической Республики о государственном суверенитете Белорусской Советской Социалистической Республики и Конституцию (Основной Закон) Белорусской ССР: Закон Респ. Беларусь, 19 сент. 1991 г., № 1085-XII // Ведомости Верхов. Совета Респ. Беларусь. – 1991. – № 30. – Ст. 490.

14. О толковании части первой статьи 143 Конституции Республики Беларусь: Закон Респ. Беларусь, 12 июня 1997 г., № 43-З // Эталон–Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2013.

15. Об итогах голосования на республиканском референдуме 14 мая 1995 года: сообщение Центр. комиссии Респ. Беларусь по выборам и проведению республиканских референдумов [Электронный ресурс]. – 2012. – Режим доступа: http://www.rec.gov.by/sites/default/files/pdf/Archive-Referenda-1995-Soob.pdf. – Дата доступа: 25.10.2012.

16. О государственных символах Республики Беларусь: Закон Респ. Беларусь, 5 июля 2004 г., № 301-З: в ред. Закона Респ. Беларусь от 28 дек. 2009 г. // Эталон–Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2013.

17. О государственном суверенитете Республики Беларусь: Декларация Верхов. Совета Респ. Беларусь, 27 июля 1990 г., № 193-XII // Ведомости Верхов. Совета Респ. Беларусь. – 1991. – № 31. – Ст. 536.

18. Артемьев, С.Ю. Современный белорусский конституционализм: проблемные вопросы / С.Ю. Артемьев // Рэспубліка Беларусь. 20 год незалежнасці: зб. матэрыялаў Міжнар. навук.-практ. канф., Мінск, 24–25 лістап. 2011 г. / рэдкал.: А.А. Каваленя [і інш.]. – Мінск: Беларус. навука, 2012. – 573 с.